Можно тебя навсегда

– Я рад тебя видеть, – прошептал он на ухо, опалив горячим, Женя машинально подалась к этому дыханию. – Рад видеть тебя и Тёмыча, – добавил, назвав непривычное уху имя, Жене понравилось. Тёмка – для мамы, Ёлки, а для Богдана, мужчины – целый Тёмыч. – Правда, рад.

– Мы не помешаем? – просипела Женя. – Тёма капризничает, плохо спит.

– Не помешаете.

– Ночами плачет.

– Лёгкие разрабатывает, молодец.

– Я серьёзно, – насупилась Женя.

– Если серьёзно, Крош, вы мои гости. Если бы могли помешать, не позвал. Я не самый приветливый и гостеприимный человек, как ты знаешь.

Справедливости ради, Женя это отлично понимала. Она не помнила, чтобы Богдан встречался с друзьями, рассказывал о приятелях. Чаще всего после работы он шёл домой, иногда к Лизе, порой ездил к родителям, к себе же никого никогда не звал, и вряд ли дело в условиях проживания. Просто человек такой – нелюдимый, сдержанный, отстранённый.

– Тебе работать нужно, высыпаться не будешь. И брат… ещё.

– Крош, если станет невмоготу, я найду, где поспать. Целый конезавод в моём распоряжении, – он улыбнулся. – Брат переживёт. Вы мои гости, я рад видеть тебя и Тёмыча, – повторил он. – Чёрт, Крош, я счастлив, что ты приехала! Нереально счастлив! – совсем другим тоном добавил, вдруг начав осыпать мелкими поцелуями лицо, скользя горячим дыханием у уха, к губам, по беззащитно откинутой шее. – Женька… Крош… – твёрдые ладони сжали сильнее, настойчиво вдавили в мужское тело, отправив стеснение в даль.

Женя задыхалась, в ответ гладила по затылку, ероша жёсткие волосы. Скользила пальцами по шее и широким плечам. Едва не пищала от восторга, предвкушения, счастья, прижималась сильнее и сильнее, вдавливалась и тёрлась. В тот момент она была близка к тому, чтобы отдаться Богдану на переднем сидении автомобиля, на обочине трассы из Абакана к дому, где предстояло прожить ближайшие пару месяцев, позабыв про стыд и то, что на заднем сидении находится кресло с полугодовалым сынишкой.

Тёмка напомнил взрослым о собственном присутствии жалобным писком, похожим на мяуканье котёнка. Пока Богдан приходил в себя, тяжело дыша, Женька перескочила назад, изо всех сил стараясь сбросить морок вожделения, а заодно избавиться от пылающих щёк и ноющего низа живота.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Безумие какое-то!

Остаток пути Богдан ехал молча, Женя развлекала сынишку, рассказывала стихотворения, считалочки, простенькие сказки, отвлекала от недовольства яркими игрушками. Если Тёмка позволял, глазела по сторонам, особенно когда свернули с трассы.