Музейный экспонат

"

"Но вот на всякой мелочовке, что болтается туда-сюда вдоль берегов, может и вовсе ничего такого не быть. За каким, простите, рожном? Денег девать некуда? Далее известных мест они не удаляются, океанскими маршрутами не ходят… А доплыть с одного островка на другой можно и без радара. Тем более что пути-дороги хорошо известны, не единожды пройдены, и поведать об их особенностях капитан такого корытца может куда более подробно, нежели это описано в лоции. Всю жизнь может такой кораблик шастать туда-сюда, ничьего особенного внимания не привлекая. К нему давно все привыкли, он уже стал частью окружающего пейзажа.

Кто-то из них честно зарабатывает на кусок хлеба, кто-то иногда шалит так, чтобы не особо привлекать к себе внимание, — словом, живут своей жизнью, никому, в принципе, не мешая. Но вот видят они многое, еще о большем слышат. И благоразумно помалкивают, ибо длинный язык плохо сочетается с долголетием. Особенно на море…

И если уметь с такими людьми разговаривать… можно услышать очень много любопытного. Другой вопрос, что и говорить-то тоже станут далеко не со всяким человеком.

Даже и с собратом-моряком. Мало ли… Я-то, может, человек не болтливый, а вот ты сам.

А с кем станут?

Да есть, знаете ли, и тут люди…

В свое время еще Алистер Маклин красочно и с подробностями описал такое вот суденышко — неведомо чей кораблик непонятного назначения и принадлежности. Одному только господу ведомо, отчего не пошло еще на дно данное «плавсредство». Ржавый кусок металла, по недоразумению, наверное, именовавшийся двигателем, еще как-то ухитрялся перемещать туда-сюда обшарпанный корпус. Для единственной мачты даже имелись паруса, которые, будем уж до конца честными, давно уже и не помнили, когда в них трепетал свежий ветер.

Но кораблик пока еще уверенно держался на воде и не спешил тонуть.

Под стать ему была и команда — четверо забулдыг, давно уже позабывших свои настоящие имена. Впрочем, ее состав тоже иногда менялся, а причин тому можно было легко найти целую кучу.

Неизменным оставался только капитан — старый Бранко Ковач. Нельзя сказать, что он был эталоном моряка — ром ухитрялся и не таких людей с мостика ссаживать. К чести капитана, он был стойким противником.

Порою схватки затягивались надолго, Бранко мужественно переносил все атаки зеленого змия. И крепко попирал ногами пустые бутылки, отброшенные в угол капитанской каюты (была тут и такая).

Но никто не совершенен… временами ром брал свое. В этих случаях у старого капитана хватало ума вовремя отработать машинами назад — он сходил на берег, снимал где-нибудь комнатку… и вот там уже пил… Иногда так совсем подолгу — бывало, что и на пару месяцев затягивался такой поединок со спиртным.