Музейный экспонат

И благодарный человек теперь ежедневно гладил ее ладонью, когда поудобнее устраивался на берегу.

Он никуда не спешил. Куда может спешить пенсионер?

Иногда он куда-то исчезал, и другие рыбаки спешили занять прикормленное место. Тут было удобно, даже столик с лавочкой оборудовали в расщелине скалы заботливые руки. Но проходило немного времени, и снова поскрипывал песок под старыми резиновыми сапогами. Рыбак привычно занимал свое место, и никто не смел его потеснить. Удобно укладывался на каменную полочку рюкзак, извлекалась из расщелины потемневшая от времени и морской воды доска-сидушка.

И расходились на воде круги от заброшенной наживки.

Вот так и проводил рано поседевший мужчина на берегу долгие часы, забрасывая в набегающие волны нехитрую наживку. И море платило ему благодарностью, частенько одаривая приличным уловом. К пенсионеру тут все привыкли, дружелюбно здоровались по утрам. И пограничники, обходившие берег, приветственно поднимали руки.

А то, что они часто менялись… что ж, такова жизнь!

Украинских пограничников сменили русские, но ничего не поменялось в жизни рыбака. Все так же приходил он на пустынный берег, привычно закидывая в воду наживку.

Не сильно помешал ему и недавний бой — его он пересидел дома, в глубоком подвале. Лезть наружу, чтобы с юношеским восторгом смотреть на то, как тяжелые болванки летают над головой? Увольте… он уже вышел из того возраста."

"И бессмысленную выходку «природоохранителей» он наблюдал во всей красе. Видел он и то, как готовились к их появлению моряки и крепкие парни из ПДСС. Видел — и никак не отреагировал. Это не его дело… пусть надрывают свои глотки записные телевизионные крикуны, им за это деньги платят.

А человек привык получать свои деньги за ту работу, которую он хорошо знал. И умел выполнять.

Была в его жизни еще одна привычка — он раз в неделю приходил на набережную около театра. Сидел там час-другой, с интересом разглядывая прохожих. Словно пытался окунуться в их жизнь. Полюбовавшись на них, он снова поднимался и неторопливо возвращался домой. В эти дни его место на берегу пустовало. Остаток дня он занимался работой по дому.

Жил мужчина один, и никакие гости его не навещали. Раз в год приезжала дочь — и тогда одинокий мужчина преображался.

Преображался и дом: в его окнах допоздна горел свет и раздавались голоса. Но проходил месяц, девушка уезжала, и все возвращалось в привычную колею.

Вот и на этот раз человек уселся на привычную скамейку. Она, правда, оказалась занятой, но тот, кто на ней сидел, подвинулся, уступая место.

— Присаживайтесь!

— Спасибо! — кивнул рыбак, устраиваясь поудобнее.

— Что-то море сегодня невеселое… — заметил незнакомец. — Не иначе к шторму.

— Обойдется… Не в первый раз.

— Ну, вам, наверное, виднее.