Муж лучшей подруги (СИ)

Сейчас же внизу живота ощущается приятная нега — тело ещё помнит все ласки Артёма и сладко пульсирует при одном только упоминании его имени.

Я осторожно выбираюсь из его теплых объятий и открыв шкаф достаю одну из его рубашек. Надеюсь он не обидится, если сегодня я выберу её в качестве домашней одежды для себя? Кое-как нахожу своё разбросанное по комнате белье и тихонько выхожу из спальни, в которой мы провели с ним незабываемую ночь. Подхожу к комнате, в которой находится Полина и убедившись, что ребёнок после вчерашнего сильно утомился и до сих пор спит мирным сном, спокойно спускаюсь на первый этаж, чтобы приготовить завтрак для нас троих.

Открыв холодильник понимаю, что Артём — типичный холостяк несмотря на своё семейное положение. В доме он почти не живёт и не питается, но кое-какие продукты для самого примитивного завтрака я всё же нахожу.

Когда на сковородке жарится яичница с беконом и сыром, а я завариваю для нас троих фруктовый чай, то даже не замечаю, как Артём подкрадывается ко мне сзади и обхватывает руками за талию. По коже проходится табун мелких мурашек, сердце клокочет от близости с ним, а тело отзывается горячей пульсацией в тех местах, где сейчас нагло блуждают его руки.

— Вы меня напугали, Артём Сергеевич, — произношу деловым тоном с непроницаемым лицом, но потом не выдерживаю и смеюсь.

Артём разворачивает меня к себе и теснит к столешнице. Сжимает пальцами мои скулы и приоткрывает мой рот жадно проникая в него языком. Это утро определенно самое лучшее в моей жизни, потому что оно начинается именно так.

— Знаешь, я передумал продавать эту квартиру. Вы с Полиной отлично сюда вписались, и я понял, чего всё это время мне так здесь не хватало.

Я утыкаюсь в его шею и радуюсь, что он не видит сейчас моё лицо, потому что оно наверняка приобретает глуповатое выражение. Губы плывут в широкой улыбке, на глаза наворачиваются слёзы. Когда пик моей сентиментальности спадает, я поворачиваюсь к Артёму и не сдерживая улыбку целую в колючую щетину. Просто неописуемое блаженство находиться рядом с ним — с моим всегда строгим боссом, который в последние двадцать четыре часа удивляет меня всё больше и больше.

— Ты, наверное, знаешь или уже догадалась, но нас с Ритой связывает штамп в паспорте и только.

— Знаю, Артём, но всё гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить, — вздыхаю я.

— Я поговорю с ней, — невозмутимо произносит Артём. — Не вижу никаких проблем и препятствий.

— Нет-нет, позволь сначала мне с ней поговорить, ладно?

— Уверена? — приподнимает правую бровь вверх.

— Мы вместе так долго, что просто обязаны урегулировать этот вопрос сначала между собой, по-дружески.