Мужчина из моего прошлого

Ложусь на диван в детской комнате, обвожу взглядом игрушки, достаю из кармана телефон и принимаюсь по сотому кругу смотреть фото своего сына. И все-таки он больше похож на Соню, чем на меня. Такой же аккуратный носик, линия бровей, подбородок, скулы…

От просмотра фотографий сына меня отвлекает настойчивый звонок в дверь. Он настолько неожиданный, что даже не сразу понимаю, что звонят в эту квартиру. Когда трель повторяется, встаю с дивана и иду к входной двери. Глазка нет, секунду сомневаюсь, открывать ли. Опять звонок. Поворачиваю замок и опускаю ручку.

На пороге стоит не кто-нибудь, а мама Сони…

Разглядывает меня так же изумленно, как и я ее. Заметно постарела. У корней волос отросшая седина, на лице морщины. Семь лет для этой женщины не прошли даром.

— Здравствуйте, Лариса Аркадьевна, — первый прерываю тишину.

— Привет, Дмитрий, — отвечает, все еще изучая меня.

— Сони нет, но проходите, — открываю дверь шире и отступаю в прихожую.

Лариса Аркадьевна делает уверенный шаг в квартиру и захлопывает за собой дверь. Признаться честно, чувствую себя немного неловко. Не знаю, о чем говорить с ней.

— А где Софья? — спрашивает.

— Ушла на маникюр.

— Давно?

— Где-то полчаса назад.

Лариса Аркадьевна снимает обувь, проходит в ванную, моет руки. Я не знаю, куда себя деть. Хочу уже развернуться и уйти в спальню, как женщина меня окликает.

— Угостишь меня чаем, пока Сони нет?

— Да, конечно.

Направляюсь на кухню, включаю чайник. Открываю несколько шкафчиков подряд, ища в них чай. Ставлю две кружки, бросаю в них пакетики. Лариса Аркадьевна садится за стол. Чайник вскипает, и я разливаю воду.

— Как твои дела, Дима? — спрашивает.

— Все нормально. Как вы?

— Спасибо, тоже все хорошо. Не ожидала еще когда-нибудь тебя увидеть.

— Вы, наверное, хотели сказать, какая жалость, что я не умер?

Лариса Аркадьевна смеется. Сажусь за стол напротив нее. Мда, разговор предстоит нелегкий. Я никогда не боялся мать Сони. Даже когда она была директором школы, в которой я учился, и всячески мне угрожала. Например, натравить на мою семью органы опеки, если я продолжу «липнуть к ее дочери».

— Ну что ты, Дима, я никогда не желала тебе смерти. Я всего лишь хотела, чтобы ты оставил в покое мою дочь. Нормальное желание для нормальной матери. Не находишь?

Вздыхаю, откидываясь на спинку стула. Какое-то чертово дежавю. Я как будто возвращаюсь на семь лет назад в ее кабинет.

— Лариса Аркадьевна, что я вам сделал? — устало спрашиваю."

"— Мне — ничего. А вот моей дочери ты сломал жизнь.

Интересное заявление.

— Вот как, — выгибаю бровь.

— Да. И я всегда знала, что это произойдёт. Поэтому и старалась оградить Софью от тебя, как могла.

Не знаю, что еще ей сказать, поэтому молчу. Понимаю только одно: какой была мегерой, такой и осталась.