Мужчина из моего прошлого

Совесть тут же начинает жечь меня. Я должна назвать сына в честь его погибшего отца. Владиславом назвала бы, если бы Дима был жив. А раз Димы нет, то нашего сына тоже должны звать Дима.

Но… Гляжу на ребенка и понимаю: не могу назвать Димой.

— Мне нравится Владислав, — тихо произношу.

— Красивое имя, — Игорь соглашается.

Малыша уносят, а я еще остаюсь в операционной на пару дней, пока полностью не набираюсь сил и меня не переводят восстанавливаться в мою прежнюю палату."

"Уже потом Игорь деликатно мне рассказывает, что это были не роды. У меня произошла отслойка плаценты, поэтому началось кровотечение и счет шел на минуты: ребенок мог задохнуться. Большая потеря крови привела меня к потере сознания. Еще чуть-чуть — и остановилось бы сердце.

Без преувеличения Игорь спас жизнь мне и нашему с Димой сыну.

Глава 35.

Дима Соболев

Наши дни

Вылетаю из подъезда Сони и сгибаюсь пополам. Я бежал с десятого этажа пешком, легкие горят, в висках стучит. Все, что произошло в ее квартире, мелькает перед глазами, как кино.

Доползаю до машины и падаю на водительское сиденье. В таком состоянии нельзя ехать, поэтому просто сижу. Пальцы подрагивают, в ноздрях до сих пор Сонин запах, на губах ее вкус. За семь лет ничего не изменилось, держа Соню в своих руках, я чувствовал ровно то же, что и тогда, в восемнадцать лет.

«Вали, куда хочешь. Ты не приблизишься к моему ребенку».

«Не боишься, что я дам судье взятку? У меня остались связи от папы».

«Поверить не могу, что когда-то любила тебя. Мой муж в миллиард раз лучше тебя».

Словно на репите, эти фразы крутятся в голове. Они пулями вонзаются в сердце. Со всей дури бью кулаком по клаксону, рассекая воздух громким сигналом авто. Злость кипит в венах, разливается по всему телу. Падаю лбом на руль, глубоко вдыхая воздух. А его все мало и мало.

Я думал, что вырвал Соню из сердца. Думал, что забыл. Думал, что она мне теперь безразлична.

Но тот вихрь чувств, который я испытываю сейчас по отношению к ней, — совершенно точно не безразличие.

Впрочем, и не любовь тоже.

Это что-то пограничное между ненавистью, обожанием и безумием.

Ненавижу за то, что всегда выбирала кого угодно, но только не меня: Свиридова, своих гнилых родителей, теперь вот вообще какого-то левого мужика, за которого вышла замуж. У нее всегда был кто-то важнее меня.

Обожаю просто за то, что она это она. Девушка, которая родила моего ребенка. Девушка, которая для меня всегда будет отличаться от всех остальных. Девушка, к ногам которой я был готов положить весь мир. Даже несмотря на то, что ее взяточник-отец оправдал убийц моего отца. Мне было наплевать на это.

А безумие — потому что только рядом с Соней меня так накрывает, так сносит крышу, что не могу себя контролировать.

То, как я взял Соню, — безумие.