Мужчина с огнестрелом

Как ребёнок, обхватила обеими ручками-веточками поперек груди, уткнулась лицом мне в рубашку и разрыдалась. Вот только сжала не по детски крепко: и где только силы взяла? Ну ржа... и что теперь делать?

Глава 6

Юля

Темнота была похожа на пыльное, толстое, ватное одеяло из летнего лагеря. Оно наваливалась со всех сторон и душило, душило... я билась изо всех сил, брыкалась, отпихивала его руками. Тогда, в детстве, мне удалось вырваться и убежать, а сейчас...

“Юля!” - вдруг позвал кто-то, и вместе с голосом в темноту словно ворвался глоток воздуха.

""Юля, просыпайся!”

Так это сон? Всего лишь страшный сон? Но...

Голос шел откуда-то сверху, и я, повинуясь интуиции, оттолкнулась всем телом от душной темноты и медленно начала всплывать на звук, а потом и на слабый отблеск света. Медленно... еще немного... и проснулась.

Проснулась?!

Осознание случившегося прорезало мозг, как вспышка молнии, электричеством пробежало по нервам, заставило дернуться, сжаться, приготовиться!

А потом я поняла, что я уже не в кабинке для переодевания, и проклятущей занавески-душительницы рядом нет, а наоборот, есть какой-то дедушка в белом халате врача, и...

-      Макс?!

Значит, он успел? Успел...

Облегчение и благодарность затопили с головой, им надо было дать выход, иначе меня разорвало бы на части. Как хорошо, что я смогла просто взять и разрыдаться. Как девчонка!

Я самозабвенно всхлипывала, уткнувшись в теплое, живое плечо своего кукольника, и слезы бежали ручьем, от одного понимания, что я могу просто реветь, и меня никто не отругает за это, не скривит брезгливо губы в ответ на слабость, не даст пощечину, чтобы “прекратить истерику”.

Меня утешают, гладят по волосам, вытащили из странной ванной и держат на руках, почти баюкают... так бывает? Неужели?

-      Позволишь целителям тебя осмотреть? - на грани слышимости раздалось сверху. - Они изо всех сил боролись за твою жизнь, не хотелось бы, чтобы что-то пошло не так, из-за того, что время упущено.

Макс говорил так убедительно-спокойно, словно разговаривал с опасным, но немного недоразвитым тигром, например. Особенно последнее предложение шикарно прозвучало:

-      Потом дома ещё поплачешь, если захочешь, - от его слов повеяло чем-то вроде нервной дрожи и капли отчаяния. Макс явно был беспомощен перед женскими слезами. Хых...

Я послушно кивнула, в последний раз всхлипнула и нашарила подсунутый кем-то из целителей платок. Сморкаться в Макса все же перебор, наверное, лучше в тряпку.

-      Все, осматривайте, - шмыгнула носом, отпустила парня, но на всякий случай недалеко - одной рукой вцепилась в его рукав, как обезьяний детеныш в мамину шерсть. Так спокойнее.