Мы (не) навсегда

Подключаю таинственный телефон, гипнотизируя его взглядом… Он оживает через минуту. На экране всплывают «иконки»: сообщения, звонки, ватсап, яндекс-почта. Интересно, чей это телефон? И как он связан с гибелью Павла? Замираю над экраном, раздумывая, как поступить – самой изучить содержимое или отдать детективу? Выбираю первое… Захожу в ватсап, чувствуя, как кровь толчками бьется в виски. У меня даже в глазах двоится… В приложении переписка моего мужа… с какими-то женщинами.

«Павлуша, соври ей что-нибудь и приезжай. Я ванну приготовила с маслом лаванды – как ты любишь!» – писала моему мужу какая-то Викуша.

«Приеду, котенок. Сейчас закончим обои в квартиру выбирать и отвезу ее домой».

Ее?! Это он меня имеет в виду? Я медленно оседаю на пол, захлебываясь подступающей тошнотой. Розовые очки неукротимой веры разбиваются. Слетают с моих глаз, оставляя в теле осколки. Он мне изменял? Сквозь пелену слез листаю переписку… Вика, Наташа, Ира… Но больше всего моего мужу нравилась Вика – с ней он переписывался даже в день своей смерти… Касаюсь дрожащими подушечками экрана, впиваясь взглядом в последнее ее сообщение:

«Павлуша, на УЗИ все хорошо. Малыш развивается согласно сроку».

«Обожаю тебя, крошка! И будущего малыша тоже», – отвечал «Павлуша».

У Павла есть ребенок?! Я увеличиваю фото «Викуши» на аватарке, узнавая в ней ту самую девушку, следившую за мной у нашей квартиры…

Меня выворачивает наизнанку. В голове маячат картинки: «Викуша» в вызывающе – розовом белье, черных чулочках, белых трусиках, без всего… «Павлушины» восторженные излияния от вида ее прелестей. Как же мне плохо… Не помню, чтобы меня когда-то так рвало. Перед глазами мельтешат разноцветные круги, уши закладывает. Я утираю рот и отрываюсь, наконец, от унитаза. Умываюсь в раковине и жадно пью воду из-под крана. Смотрю на свое отражение в зеркале – затравленная, обезумевшая женщина. Тень.

– Сонечка, открой, детка, – в двери стучится Павел Иванович.

Толкаю дверь и вываливаюсь в узкий коридор. Папа Паша подхватывает меня под руки и ведет в комнату.

– Ложись, Соня. Дыши, дыши девочка… – сдавленно шепчет он и неуклюже подталкивает меня к кровати. – Что стряслось?

Я что-то невнятно блею, хватаю воздух ртом, чувствуя, как в горле расползается мерзость. Вспоминаю грязную переписку и снова хочу блевать.

– Я… Там…

– Сейчас водички принесу. Дыши, детка. Барсик, последи за ней. – Командует папуля, а Барсик грустно скулит."

"Павел Иванович приносит стакан воды и мокрое полотенце. Я с трудом дышу. Павлик сейчас сказал бы, что у меня паническая атака. Или истерика. Интересно, а как бы он объяснил свое поведение? Помутнением рассудка или слабостью?

– Папа, а вы… вы знали про других женщин у Павла?

– Нет, Сонечка.