Мы (не) навсегда

Интересно, кто ее осведомитель? И зачем этому человеку понадобилось так ее ранить?

– Давайте поедим, Софья Васильевна? – взмахиваю рукой, приглашая ее к «столику». – Еда в больнице не очень. Я даже похудел немного.

– Хорошо, давайте, – соглашается она и осторожно, как боязливая птичка, садится на деревянную перекладину, служащую лавочкой. – Я буду эклер. Люблю их с детства. А вот бисквитные не очень…

Она поднимает пирожное и, не скрывая удовольствия, откусывает. Я повторяю за ней – ни к чему эта неловкость. Мы жуем пирожные и смотрим на розовеющее небо. Уже сентябрь… У меня аврал на работе, а я радуюсь внезапному отпуску, как дурак.

– Вкуф-фно, – улыбается Софья, облизывая нижнюю губу.

Аппетитный крем остается на ее щеке, а я… протягиваю руку и стираю его быстрым движением пальцев.

– Простите. У вас крем на лице.

– Спасибо, – Софья краснеет от моего смелого прикосновения. – Вы что-то узнали о моем муже?

– Да. Он вел масштабную научную деятельность, Софья Васильевна. Искал способ устранить побочный эффект нового препарата. Концерн, кстати, об этом знал.

– И почему они не пошли навстречу? – пожимает она плечами. – Такой ученый клад для них.

– Или ненужная помеха, – возражаю я. – Побочные эффекты прописывают в инструкции к применению лекарства. И все. На этом завод-производитель считает свою миссию законченной. Им просто не хотелось возиться с этим… Тратить деньги на исследования, опыты, перезапускать препарат. Павел мешал всем, поймите. И есть еще один человек…

– Борисенко? – вздрагивает она и медленно опускает стакан на столик.

– Да.

– Он пропал без вести. К нам приходил следователь, но никто ничего не знает… Думаю, его уже нет в живых.

– Вы понимаете, какая это бомба замедленного действия? Если производители пошли на такие преступления, значит, исследование Павла стоящее.

– И что? Я-то что теперь смогу сделать? – пожимает Софья плечами.

– Продолжить исследования. Вот что. Я могу помочь с финансированием, со своей стороны. Вы можете защитить диссертацию, оформить патент на открытие.

Софья мнется. Понимаю, она обижена на мужа и ничего не хочет слышать о нем… Но есть медицина, наука, правильные вещи, которые нельзя вот так забывать! Люди трудились много лет, чтобы облегчить жизнь больных. И что – все в топку?

– Марк, мой покойный муж был фармакологом, а я травматолог-ортопед. Я не смогу продолжить его дело, потому что ничего в этом не смыслю. Ваш детектив… был в лаборатории Павла? – осторожно спрашивает Софья. – Там, наверное, все уже разобрали?

– У меня есть кое-что для вас. Вынимаю из кармана флешку и протягиваю ей. – Мирон Альбертович нашел это при обыске лаборатории. Она лежала в конверте с надписью: «Для Софьи».