Мы вернемся!

* * *— Самая большая опасность для нас, Егоров, не от османской пехоты или от кавалерии, а от их новой артиллерии! Надеюсь, ты понимаешь почему? — Генерал, прихрамывая, подошёл к схеме оборонительных сооружений Гирсово, расстеленной на столе. — Со всеми этими мы справимся, тут главное — вовремя ударить, ошеломить неприятеля. Но вот если у них достаточно пушек, сделанных по французскому образцу, и тем более если их прислуга отменно работе у тех орудий выучена, то тогда потери от артиллерии нам могут очень дорого стоить. А хуже того — они могут сбить наш атакующий натиск, дать возможность туркам охватить наши колонны, вклиниться в разрывы от выбитых солдат и задавить затем их всех своей большой массой. Ну а потом уж бери голыми руками все эти ретраншементы да редуты! — кивнул он на карту. — Понял, на что главное своё внимание вам нужно направить, капитан-поручик? — и генерал вплотную подошёл к Алексею. — На пушки, но никак не на их конницу. Знаю я всё про беслы, и про вашу с ними войну тоже посвящён. Посчитаешься ещё, обожди, егерь, придёт и твоё время! Пушки, Егоров, для нас главное! Новые пушки французской системы! Потом уже уходите, куда мы и уговаривались, и там прикрывайте речной брод.

— Есть, Ваше превосходительство, выбить пушки! — Лёшка вскинул ладонь к картузу. — Разрешите идти и готовиться к поиску?

— Да, голубчик, иди, верю я в тебя и в твоих егерей. Постарайтесь сделать своё дело, а потом уж и мы здесь встретим басурман как надо!

Вышли из крепости тайно, под покровом ночи. Во все стороны перед этим выскочили усиленные разъезды из гусар, казаков и конных карабинеров. В их задаче было отогнать дозоры турок подальше от крепости или же связать их боем. На севере, возле Дуная, один из казачьих разъездов натолкнулся на такой же по численности отряд сипахов, там произошла стычка со стрельбой, и к месту боя поспешил весь поднятый по тревоге третий донской полк. Только одного его эскадрона не было в это время в той сшибке, где сейчас гремели выстрелы и сверкали клинки. Две сотни есаула Писаренко прошли расчёской по степной восточной стороне и углубились далее в лесостепь. Сотня Каледина с посаженной на коней егерской ротой проскочила следом и высадила её у самой кромки дальнего леса.

— Прощевайте, егеря, дайте там турке прикурить! — напутствовали казаки нырявших под тёмные своды деревьев «волкодавов».

— Свидимся, станичники! — махнул рукой командир тылового заслона Ваня Кудряш. Ни кустик, ни ветка не хрустнули под ногами у стрелков, сто двадцать человек растворились в густом лесу, как будто бы их здесь и не было."

"До рассвета было ещё часа три сплошной темени, плюс утренняя лесная непроглядь где-то около часа, ну и ещё накидываем туркам часа три на неразбериху сборов их большого лагеря.