Мы вернемся!

Справа, от бокового редута, в левый фланг наступающим ударила колонна Выборгского пехотного полка. Бригада Милорадовича, как ей и было определено общим планом боя, покинула тот остров, где сейчас стояла, и, перейдя неглубокую протоку, она единой колонной ударила османам в их правый растянутый фланг. Охваченные со всех сторон турки пришли в замешательство, паши и командиры алаев потеряли возможность управления боем. Первыми разбежались артиллеристы, бросив свои орудия и все зарядные повозки, даже и не попытавшись их взорвать. Пехота дрогнула и, продолжая оказывать сопротивление, начала пятиться назад. В войсках турок назревала паника. Именно в этот критический момент османский главнокомандующий и ввёл в бой свой последний резерв — восемь сотен отборных всадников беслы.

— Внимание! Показалась конница турок! — крикнул Егоров, оторвавшись от подзорной трубы. — Никому не высовываться! Гренады приготовить, штыки на ружья надеть!

Со стороны османского лагеря к броду на рысях шла кавалерия.

— Около тысячи, все беслы здесь, — прошептал Алексей. — Только бы они ничего не заподозрили, — и он оглядел свои порядки. Все скаты берега были в кустах, а в самой середине, напротив места переправы, их было сейчас особенно много. Здесь были орудийные позиции. За многочисленными кустами и наставленными деревцами сидели с ружьями наготове егеря.

Алай беслы накатывал стремительно. Времени на разведку у «волков» не было, их командир сам вёл в бой своих воинов, ему нужно было позарез реабилитироваться за прошлые неудачи перед сераскиром. Именно удар этих восьми сотен и должен был решить исход всего сегодняшнего сражения!

— Ждём! — негромко крикнул Егоров. Впереди, на отметке в сто пятьдесят шагов, стоял большой шест с полощущейся на ветерке красной материей.

Фарханг летел вместе со всеми. Его дозорная сотня была лучшая во всем алае, и здесь, в общем наступлении, она шла впереди. Сотник первым заметил этот шест и, окинув, словно бы с высоты, это место взглядом, мгновенно всё понял — это ловушка! Сейчас русские по ним здесь ударят. Но что он мог сделать? Замедлить бег всего алая теперь уже было невозможно.

— Ого-онь! — рявкнул Егоров, выжимая спусковой крючок. Сто двадцать стволов ударили слаженным раскатистым залпом. «Ба-ах! Ба-ах!» — ударили ближней картечью единороги, и рой мелких пуль с визгом влетел в самый центр конницы.

— Огонь россыпью! — раздалась новая команда. Теперь каждый старался побыстрее перезарядить своё оружие. Беслы, невзирая на потери, рвались вперёд. Первые ряды, вздыбив воду в реке, перемахнули мелководье и поплыли вперёд. Каждый воин держался за гриву своего коня, готовясь на него вскочить, как только его ноги коснутся дна. «Бах! Бах! Бах!» — неслись выстрелы с берега.