Мы вернемся!

Вот и дистанция двести пятьдесят — триста шагов, теперь уже пора бить и фузеям. Команда Егорова, а за ней залп гладкоствольных ружей совпал с пушечными выстрелами. Три наведённых заранее орудийных ствола ударили по накатывающей коннице сотнями свинцовых маленьких шариков ближней картечи. Целые бреши образовались в её порядках. А фузеи русских стрелков перезаряжались и всё били, били и били своим точным беглым огнём. Каждый из егерей успевал сделать по три, а то даже и по четыре выстрела в минуту. А стрелять они умели! К ним подбежало ещё около сотни орловцев и тоже начали палить в цель.

Возле рогаток образовался уже завал из тел, но турки всё лезли по ним вперёд. Порядка сотни всадников спешились и теперь растаскивали их в стороны, освобождая проход к берегу. Если они туда прорвутся, то тогда точно быть беде!

— Братцы, в штыки! — рявкнул Шипилов и первый с обнажённой шпагой кинулся с вала к проходу. — Ура-а! — заорал огромный орловский капрал и, перехватив поудобнее фузею со штыком, устремился вслед за своим майором.

— Ура-а! — Полторы сотни пехотинцев скатились с валов с ружьями наперевес.

— Рота, в штыки! — проорал Лёшка, надевая свой длинный кортик на штуцер. — За мной, братцы, ура!

— Ура-а! — сотня егерей присоединилась к орловцам.

Деморализованные большими потерями турки не выдержали флангового удара русской пехоты и начали откатываться назад.

«Ших!» — буквально в пяди от Лёшкиного картуза сверкнула турецкая сабля. «Хэк!» — щупленький пехотинец вогнал штык в бок всаднику и, словно бы крестьянин вилами, скинул, как сноп ржи, его на землю.

— Уф, ну, спасибо тебе, братец! — поблагодарил его Егоров. — Чуть было не срубил меня басурманин напоследок на отходе! Ну и силёнок же у тебя, паря, хотя сам-то ты и ростом вон мал!

— Да ничё-ё, вашбродь, сдюжили турку, мы, русские-то, к тяжести, поди, привычные! — улыбнулся ему серый от пороховой копоти и такой знакомый пехотинец. Только белозубая его улыбка сверкала на довольном лице.

— Воробей, никак опять ты? — удивился поручик, качая головой. — Ну, спасибо тебе за подмогу, Андрейка!

— Лекаря, лекаря! — донёсся знакомый голос со стороны рогаток.

Лёшка вмиг стал серьёзным. Кричал его старший унтер Зубов Иван.

— Что случилось, Карпыч? — Алексей побежал на крик.

— Да вот, вашбродь, пальцы ему отсекло саблей! Мы-то перетянули Митроху как смогли, крепкой настойкой полили ему всё и внутрь ещё глотка три дали. Но наш-то Спиридонович, поди, и получшивее страдальцу сумеет боль унять.

«Да, всё, это уже инвалид», — подумал Егоров, осматривая вместе с подбежавшим ротным лекарем раненого. Клинок всадника отсёк три средних пальца на кисти под основание. Всё, Митроха теперь не боец.