Мы вернемся!

Но кто его знает, вдруг он чего и забудет, а тут как бы и трофейное знамя для вас. Мы уж не показывали его никому, вы первый из высокого начальства его увидали. И вот мой рапорт по всему нашему делу. — Лёшка с улыбкой положил на тот же стол исписанные листы бумаги.

— Ну ты и плут, поручик, — покачал головой барон. — Ну, ладно знамя, пусть там квартирмейстеры всеми этими тряпками восторгаются, меня-то ты этим уже не удивишь, а вот язык твой, про которого ты только что тут рассказывал, он-то сам где?

«Ага-а, а как нервничает-то “их высокоблагородия”. Торопится, вон, даже мой рапорт толком не дослушал. Языка, вишь ли, ему подавай!» — с удовлетворением отметил Егоров и позволил себе чуть подколоть начальство:"

"— Да не знай, Ваше высокоблагородие, давеча вот только под конвоем у нас был, но мои же ребятки шустрые, можа, его уже и в интендантство определили, там ведь партии пленных собирают для отправки под стражей, — и Егоров с самым постным видом пожал плечами.

— Пору-учик! Где пленный?! Твою ж мать!.. Вы что там, совсем?! — ругался по-простецки, с матерком, барон ничуть не хуже заправского извозчика.

«Похоже, переборщил я с шутками», — подумал с запоздалым раскаяньем Лёшка.

— Вашвысокоблагородие! — наконец умудрился он встрять в паузу между солёными выражениями начальства. — Запамятовал я. Тут он, под конвоем, у самого крыльца штаба стоит. Разрешите его сюда, к вам доставить?

— Бего-ом! — проревел весь красный полковник.

«Да, точно переборщил», — подумал Егоров, пулей вылетая в коридор из кабинета.

* * *— Хоро-оший трофей, — с восхищением перебирал ременной подвес Митя. — Какая отделка ножен! Всё в серебре, а сама кожа мягкая, гладкая, аж лоснится. А сабля-то, сабля, Лёш! — Он вытащил богато отделанную с особым изгибом саблю-кылыч из ножен.

— Там и кинжал такой же, ничуть не хуже её будет, — подсказал адъютанту главного квартирмейстера Алексей. — И два пистоля с серебряной насечкой, резной костью и со всякими украшениями. Нравится?

— Да-а! Вот это красота-а! — искренне восхищался Митя. — Бога-атый трофей!

— С целого командира алая, с самого паши снят, — подлил масло в огонь интереса молодого подпоручика Егоров. — Дарю!

— Мне-е?! — поразился Митя.

— Ну, конечно, тебе, — подтвердил Лёшка. — Ты же сам месяц назад просил какой-нибудь трофей для тебя приглядеть, чтобы было чем в столице похвалиться. Ну, вот его и забирай. Там ещё знамя алая было, правда, испачканное чуток в крови. Но его уже, извини, себе сам барон забрал. А так бы его на стеночку в гостиной у камина привесить, да? — и Лёшка прикрыл свою ироничную улыбку чашкой чая.

— Не-е, Лёш, знамя точно не дадут, — совершенно серьёзно ответил подпоручик. — Они же все в Санкт-Петербург, к самому императорскому двору, свозятся.