Мы вернемся!

Всё знаю, и в рапорте командующему я про вас прописал! — так же энергично, как и ранее, выражал свои мысли Суворов. Сам же он скакал по шатру, как большой воробей, с этим, привычным для него, светлым хохолком на голове. Раненая нога, похоже, весьма донимала Александра Васильевича, но он ничего не мог с собой поделать — ему нужно было двигаться!

Перед ним навытяжку стояло всё высшее командование егерской роты: поручик, два прапорщика и сержант с перевязанной головой. Ребята во все глаза смотрели на такого необычного генерала. А вот Алексей вроде бы уже даже и начал к этому привыкать. Хотя, ёлки ж палки, как вообще можно было привыкнуть к Суворову?!

— Оставил бы я вас при себе, господа, верю и знаю, что не усидим мы тут в покое на бережку. Скучно нам, будем и дальше турок бить! Но, увы, пообещал я вас к генералу Вейсману отпустить. Вот ваш командир про то знает, — и Александр Васильевич кивнул на Егорова. — Благодарю вас за службу, господа офицеры!

— Служим России и матушке императрице! — рявкнули слаженно егеря в том отзыве, который уже у них был принят в роте.

— Молодцы! — улыбнулся Суворов. — Не видел бы я вас сам в деле — подумал бы: болванчики, паркетные солдаты! Можете быть свободными, господа, не смею больше вас задерживать, а вас, поручик, я попрошу остаться, — и продолжил, когда все уже вышли из шатра: — Вам два пакета, Егоров. Один из них — для барона фон Оффенберга, он вместе со штабом армии вскоре должен будет на том берегу оказаться, в этом пакете те сведенья, которые мы получили от допрошенных после поиска пленных. Не зря всё же мы под Туртукай сходили! Помимо того что его большой гарнизон разбили, так ещё и на себя часть сил турок от всех других направлений перетянуть смогли. Тысяч десять их сейчас на том берегу стоит, а это значит, что против наших переправляющихся войск их там сейчас нет. Плохо ли это? — и сам же ответил на свой вопрос: — Очень хорошо! Второй пакет — уже для барона Вейсмана. Дружен я с ним, хороший он солдат и товарищ хороший. Всем бы такими же, как он, немцам быть, с нашей широкой русской душой. Видно, оттого-то и зовут его в войсках на наш простой русский лад — Отто Ивановичем. Пойдёте при нём, поручик, — скучно вам точно не будет, уверен! Ну, счастливо, Алексей! Бог к смелым милостив, верю, что мы ещё увидимся!

Попрощался Алексей и с Григорием Троекуровым. Капитан проходил лечение в своём шатре походного лагеря. Рана оказалась неопасной, кости и сухожилия повреждены не были, но всё осложняла большая потеря крови. Земляк лежал на походной кровати без сил.

— А я ведь перед направлением сюда, в Дунайскую армию из Польши, на недельку в поместье закатывал, — рассказывал он тихим голосом Лёшке. — Повидал там родителей и сестрицу.