Мы вернемся!

Я там пошептался кое с кем, нашёл, конечно, знакомцев, чуть позже нам солонинку получше вот этой найдут. Сухарики из хороших мешков приготовят. С мукой вот только худо покамест, а так за трофейное или за серебришко, думаю, смогу завтра поправить дело. Поначалу мне ведь как чужому всё тут сбагрили. Это уже опосля мы сговорились. Да и я там, вашбродь, пару мешков ячменя за трофейный кинжал выменял, как раз у меня он лишний был. Вот, всё, что мог, — и он развёл руками. — А то вон некоторые у нас уже хают.

— Понятно, Потап. Никто тебя ни в чём не винит, — успокоил своего интенданта Егоров. — Я сам слышал, как генерал головное интендантство костерил за его небрежение и за неповоротливость. По деньгам, чтобы чего подкупить, подходи ко мне смело, в общей кассе у нас серебро пока есть. Да и кое-что из трофейного имущества имеется, ты же сам знаешь. Только уж будь осторожней, с оглядкой обговаривай всё это и смотри не наглей! Ну да не мне тебя учить, ты-то у нас уже калач тёртый, ещё моему Никитичу помогал, — и Лешка, вздохнув, вспомнив своего дорогого, погибшего в бою дядьку.

К вечеру в роте был готов ужин. Пшеницу и ячмень, предварительно раздробив и обжарив, сварили с промытой и вымоченной солониной. Туда же добавили топлёное масло из последних запасов, очищенные от плесени сухари и ещё немного молотого перца. Егеря, конечно, привыкли у себя в Бухаресте питаться значительно лучше, но на свежем воздухе, когда у всей армии был одинаковый порцион, и это заходило неплохо.

Когда ужин был в самом разгаре, а в нескольких тройках солдатики уже черпанули ложками дно, в сопровождении нескольких офицеров показался сам Вейсман."

"— Тише, тише, поручик, не тревожь роту, пусть солдаты поедят спокойно, — остановил он Егорова. — Оглядеть, как вы тут устроились, вот хотим, свои полки-то мы уже почти что все прошли. Задержались немного с ужином?

— Так точно, Ваше превосходительство, чуть позже ужин сготовили, — подтвердил Алексей. — Солонину долго вымачивать пришлось, если бы не ручей, одна соль бы на языке была, а так ничего, вполне съедобно получилось. Не изволите ли откушать? — и он кивнул на пологи, на которых сидели артельные тройки.

— А на всех нахлебников хватит? — и генерал кивнул на своё сопровождение. Лёшка почесал пальцами у виска и махнул рукой.

— Всех накормим, садитесь, пожалуйста, будьте так любезны, господа!

— Да не-ет, не объедим, — улыбнулся генерал. — Я уж так, только пробу снять. Нас вон с главным интендантом уже угостили порядком, — и кивнул ему. — Подсаживайся к кому хочешь, Владимир Иванович, а я вот сюда, — и он сам подсел к замершей в напряжении егерской тройке.

Для солдат дело было невиданное — сам генерал с ними, с людьми из подлого сословия, из одного котелка ел, и они замерли, буквально оторопев.