Мышь

Наверное, сейчас ему было уместно заплакать, но он не мог. Шок от происходящего вокруг был так велик, что он как будто онемел. Ему казалось, что он перестал чувствовать своё тело — и это не он сидит на подоконнике, а какой-то другой мальчик, и Сева на этого мальчика просто смотрит со стороны. Смотрит про него кино.

Вдруг бахнуло совсем рядом. В доме через дорогу взорвался целый этаж. Дом был не новый — это была типовая многоэтажка, и после взрыва по фасаду побежала внушительная трещина. На асфальт посыпались осколки стёкол и куски бетона. Трещина добежала до последнего этажа, и от дома отвалился кусок. Севе показалось, что кусок этот был размером с квартиру с балконом. Он зажмурился. Плотно закрыл глаза, досчитал до трёх, открыл их снова. Ничего не изменилось.

Они сидели, обнявшись. Обессиленный Костя в какой-то момент уснул, прислонившись к оконной раме. Сева сходил в комнату за пледом и накрыл брата. Он ещё немного посмотрел в окно, раздумывая, не стоит ли попробовать перенести Костю если не на его кровать, то хотя бы на диван в гостиной. Наверное, стоит.

Но он сделает это потом. Сейчас же Севе очень хотелось наконец дойти до входной двери — последний час ему казалось, что он слышит какой-то странный звук, доносящийся с лестничной клетки. Пока Костя не спал, он боялся его оставлять и боялся брать с собой — вдруг там что-то страшное. Он посмотрел на спящего Костю и аккуратно вышел из кухни."

"В прихожей было темно, тихо и уютно пахло их верхней одеждой. Привычными запахами повседневной любимой жизни. Сева не стал включать свет — наверное, так будет лучше видно. Он аккуратно отодвинул с прохода брошенные ими впопыхах кроссовки, вплотную прижался к двери и посмотрел в глазок.

Яркая лампа освещала коридор перед их квартирой. В коридоре стояла мама. Голова её была неестественно запрокинута, она с шумом вдыхала ноздрями воздух. Принюхивалась.

Резко и неестественно, как у куклы, голова её повернулась к двери, она посмотрела на Севу белыми незрячими глазами. Ещё раз с шумом втянула воздух, сделала два шага в его сторону и принялась царапать ногтями дверь в квартиру.

Глава 3

Тоня лежала на полу автозака и плакала. Она посчитала — уже вторые сутки она была заперта с заключённым. Только что пошёл 25-й час.

Первый день тянулся в невыносимой, скользкой духоте. Ночью стало ненадолго полегче, но уже к 11 утра летнее солнце нагрело автозак до такого состояния, что Тоне казалось: ещё чуть-чуть, и она не вынесет, расплавится, растечётся по полу лужицей. Это была не баня — она чувствовала себя так, будто кто-то большой и злой запекает её живьём в духовке. Точнее, запекает «их».

Тоня бросила взгляд на старика — он привалился к стене и тяжело дышал. Всё это время они не разговаривали.