На этот раз – да!

А на спинке стула уже лежала чистая одежда… Не выйдет же он к ужину в таком виде, в самом-то деле? И Кит принялся расстегивать пуговки сорочки.

– Я приму ванну и поужинаю, но потом вернусь к себе в долину и переночую там. Это ясно?

– Совершенно ясно, сэр, – с каменным лицом ответил камердинер, однако Киту показалось, что Лесли понимает куда больше. Пожалуй, больше, нежели он сам…

Граф с наслаждением залез в горячую воду и погрузился в размышления. Элеанор явно волновала внешняя сторона этого «брака»: ведь если бы багаж Кита и его камердинер оставались в деревенской гостинице, это не прошло бы незамеченным, в деревне начались бы кривотолки.

Все стали бы гадать, женат ли он на Меган Макнаб по-настоящему или все это обман. Впрочем, кто бы что ни говорил, а Кит теперь женат на ней и будет женат еще целых триста шестьдесят четыре дня…

Он принялся намыливать ноющие от работы мышцы – и комната вдруг наполнилась ароматом вереска. Это был запах Меган… а еще вдруг запахло ветром, запутавшимся в ее волосах, и еще немного солнцем. Кит поднес кусочек мыла к носу, принюхался – и словно увидел ее, стоящую на холме… Вот она заслоняет ладонью глаза от солнца, улыбается ему…

– Где ты взял это мыло? – спросил он у Лесли.

"

"– Леди Элеанор была так любезна, что лично принесла его. Она также приказала постелить для вас постель и предоставить вам еще кое-какие мелочи для вашего комфорта.

– Какие еще мелочи? – насупился Кит, сурово глядя на камердинера сквозь мыльную пену на лице.

– Огромный роскошный плед, милорд. Полагаю, цветов клана Макинтош. Такие весьма популярны в здешнем краю, а клозетная горничная заверила меня, что в пледе весьма удобно гулять в горах.

– Плед? – Кит едва не захлебнулся, но проворный Лесли уже подливал в остывающую воду кипяток из чайника, потом набрал воды в кувшин и принялся лить хозяину на макушку.

«…Клозетная горничная?»… Боже праведный! Что стряслось с добропорядочным английским камердинером Джозаей Лесли?

– Не желаете ли примерить килт, милорд? – спросил Лесли, когда Кит уже вытирался. Это уже ни в какие ворота не лезло!

– Разумеется, не желаю! Я оденусь к ужину как обычно, – зарычал Кит, хватаясь за свою льняную сорочку, пошитую знаменитым лондонским портным, с вышитыми на манжетах монограммами и гербом – такую благопристойную, привычную, такую английскую…

Киту почудилось вдруг, что на невозмутимом лице Лесли мелькнула тень сожаления, но он предпочел не обращать внимания на причуды камердинера.

Одевшись так, как подобает английскому джентльмену, Кит отправился вниз, в столовую.

Столовая оказалась настолько необычной, что Кит замер в дверях.