На этот раз – да!

Стражник рассказал ему, что они почти ежедневно сбрасывают в море тела умерших или сжигают уже тронутые тлением трупы, даже не записывая имен. Натаниэль отказывался верить в то, что гордого, образованного и великодушного Макинтоша постигла столь страшная участь… А о том, чтобы рассказать об этом Майри, он даже подумать не мог!

И он продолжал поиски Коннора. Это уже превратилось в манию, в одержимость… Теперь, десять месяцев спустя, о нем по-прежнему не было вестей, и всякий раз, когда капитан приходил в тайную пещеру, принося с собой те скудные припасы, что ему удавалось раздобыть, он видел, как тает надежда в прекрасных глазах Майри…

И сегодня он вновь приготовился к этому, словно к очередному обжигающему удару хлыста.

Сегодня он вновь разочарует ее.

Она встретила его слабой благодарной улыбкой. Руарид положил мешок с провизией к ее ногам, но она на него даже не взглянула. Майри сильно похудела, а в ее темной косе появились серебряные нити…

– Я рада твоему приходу, – произнесла она свои обычные слова приветствия так, словно все еще была леди Глен Дориан и принимала посетителя у себя в замке.

Натаниэль окинул взглядом изможденные лица людей, сидевших вокруг костров. Как они доживут до весны? И где ему найти провизии, чтобы помочь им выжить? Руарид и другие подростки ставили силки, ловили кроликов, иногда попадались и тетерки. Как-то Натаниэль принес Майри даже курицу, чтобы та несла яйца, а потом привел овцу, чтобы та давала молоко. Однако и ту и другую давно уже съели… А Майри всегда садилась к трапезе последней.

– Двое наших ушли на прошлой неделе и не вернулись, – рассказывал Руарид. – Сказали, собираются куда-то за море…

Майри положила руку на плечо брата:

– Возможно, они еще одумаются и придут.

Ты поешь с нами? – спросила она Натаниэля, протягивая ему плошку с жидким супом.

– Нет, – покачал он головой. – Мне надо возвращаться, покуда меня не хватились.

Эти слова он произносил всякий раз, когда приходил сюда.

– Есть вести о Конноре? – еле слышно спросила Майри.

…Он смотрел на нее, по-прежнему прекрасную, озаренную сполохами огня, такую мужественную, спасительницу народа Коннора. Ее глаза все еще излучали решимость и одновременно безмерную усталость.

Что милосерднее: поделиться с ней своими опасениями или оставить в ее сердце огонек надежды? Согреет ли ее этот огонек в лютые зимние морозы? Натаниэль раскрыл было рот, но тотчас закрыл его снова и лишь отрицательно покачал головой. А потом ушел, не оборачиваясь.

Глава сорок четвертая

Кит сидел на скамейке возле своего домика и задумчиво глядел на руины замка. Осень потихоньку истребляла зелень, окрашивая долину в коричневые, рыжие и золотистые тона… в цвета глаз Меган.