На этот раз – да!

Старые легенды гласят, что тех, кто выдержит испытание, ожидает великая награда, а тех, кто осмелится вторгнуться туда обманом, – великие печали… Неужели вы верите в древние легенды и проклятия и тому подобную чушь, лорд Россингтон?

Глядя в насмешливые глаза старухи, Кит на мгновение почувствовал, что… верит. Он словно ощутил, как его касаются незримые руки, услышал чей-то еле уловимый шепот, чей-то легкий вздох…

– Нет, разумеется, – отвечал он с обворожительной улыбкой.

Леди Элеанор откинулась на спинку кресла:

– И снова жаль… Замок Глен Дориан не примет вас, юноша, ведь вы англичанин. Именно английские солдаты сожгли замок после битвы при Каллодене. Макинтоши бежали и скрылись, они исчезали один за другим – все, кроме Майри. Она умерла тут, в долине, томясь ожиданием и бесплодной надеждой. С тех пор там больше никогда никто не жил. – Леди Элеанор протянула свой стаканчик и чокнулась с Китом. – Что ж, желаю вам удачи, если вы решитесь тут остаться…

Кит приготовился было слушать пожилую женщину и дальше, но тут за дверью послышался шелест шелков и тихий звук шагов ножек, обутых в вечерние шелковые туфельки… Кит вскочил на ноги, приготовившись к потоку сладких улыбочек, к хлопанию ресниц, к долгой и мучительно скучной светской беседе. Все это призвано завлечь его в западню, которая затем плотоядно захлопнется… Когда в комнату вошла юная женщина, Кит непроизвольно сделал шаг назад.

Она не улыбалась. Наоборот, она сердито хмурилась, устремив на Кита обжигающий взор темных глаз. Но тут мать, видимо, подтолкнула дочь вперед – да что там, она просто толкнула бедняжку, – и девушка опустила ресницы…

Она не жеманничала. Просто присела в коротком реверансе, резко и явно неохотно.

Она ни слова не проронила, когда ее представили как леди Маргарет Макнаб. Она словно воды в рот набрала. Лишь однажды ее взгляд скользнул по лицу молодого человека, но она сразу отвела глаза – и у Кита возникло ощущение, что его оценили и тотчас отвергли. Взгляд ее теперь устремлен был на узел его галстука.

Она не ринулась к нему, не протянула для поцелуя трепещущую руку, не глядела на него восхищенным взором. Графиня же улыбалась, теша себя надеждами, и без умолку перечисляла достоинства дочки. Кит следил за тем, как щеки юной леди Маргарет сперва слегка порозовели, затем приобрели оттенок темной розы и вот, наконец, стали совершенно алыми…

«Леди Деворгилле и вправду есть чем гордиться», – подумал Кит. Ей удалось сделать из дочери изумительную, совершенную дебютантку – начиная с прически, довольно замысловатой и элегантной, заканчивая скромной нитью жемчуга на нежной шейке и явно дорогим модным платьем."

"Платье было совершенно мерзкое: ярко-розовое, украшенное по подолу и на плечах лавандовыми рюшами.