На этот раз – да!

Майри стиснула руку супруга и прильнула к его груди – видно было, что она взволнована до глубины сердца, но не напугана. Она словно старалась передать мужу свою хрупкую силу, воодушевить его и подбодрить. Что бы ни случилось, леди Майри Макинтош не спасется бегством – нет, она будет сражаться бок о бок с супругом и своим народом. И Натаниэль ощутил благоговение перед ее храбростью и преданностью. Он решительно поднялся на ноги.

– Мне надо ехать… потом это будет уже опасно, – сказал он.

– Но уже стемнело. Я поеду с вами, – сказал Коннор, вставая. – Со мной вы будете в полной безопасности.

Натаниэль заколебался, но в конце концов кивнул. Он слишком хорошо помнил обращенные к ним лица горцев, которые они видели на пути в замок, – на них написана была откровенная ярость…

Пристегнув шпагу к поясу, он ждал. А Коннор тем временем простился с женой, шепотом сказав ей что-то по-гэльски.

Они ехали по темным горам в полном молчании до тех пор, пока не послышались голоса английской стражи, требовавшей у всадников назвать их имена. Дальше Коннору ехать было опасно.

– Капитан, мне очень дорога моя семья, – сказал Коннор Макинтош. – К тому же у меня есть все основания полагать, что для повстанцев исход битвы будет неблагоприятен. Ну а если все худо закончится для шотландцев… – Он помолчал, словно внезапно охрипнув.

Натаниэль понимающе кивнул:

– Я сделаю для них все, что смогу. Я никогда не воевал с женщинами и детьми, Макинтош, и не намереваюсь.

– Да…

Макинтош развернул коня и поехал восвояси. Натаниэль глядел ему вслед. Вдруг горец обернулся:

– Приезжайте снова в Глен Дориан, если сможете – пообедаем вместе… Здесь вам всегда будут рады.

…Будут ли ему рады в замке? Натаниэль глядел, как силуэт высокого всадника растворяется в ночной темноте. Сердце его стеснили дурные предчувствия. Битва вот-вот грянет, и долг велит ему сражаться. Какой бы симпатией ни проникся капитан к горцам, как бы ни полюбил горную Шотландию и ее суровую красу – он солдат! Недалек был тот день, когда на поле брани он встретится лицом к лицу с горцами вроде Коннора Макинтоша – и им не будет от него снисхождения! Натаниэль вдруг пришпорил коня и пустился вдогонку за Коннором.

– Макинтош, а что значит sláinte mhòr?[4]

Коннор осадил коня:

– Это значит «здоровье Мариона». Марион – тайное имя Карла Стюарта. Черт тебя подери, где ты это услышал? – почти шепотом спросил Коннор.

– У твоего очага, – процедил Натаниэль сквозь зубы. – Доброй тебе дороги…

Глава пятнадцатая

– Бог свидетель, все это безумно напоминает весеннюю драку в курятнике, – пожаловалась Элеанор, входя в гостиную, где Деворгилла и мисс Каррадерз строго надзирали за подготовкой Меган и Аланы к их первому танцу.