На пути к свадьбе

– Зачем вы все это мне говорите?

«Потому что я хочу, чтобы ты была со мной».

– Потому что... потому что... – Он подыскивал слова. – Потому что вы стали мне другом. И я желаю вам счастья. Люси, он не будет вам хорошим мужем.

– Почему?

Грегори было мучительно больно слушать ее голос, который звучал тихо и глухо, не так, как всегда.

– Он...

Господи, ну как же это сказать? Ведь она может не понять, что он имеет в виду.

– Он не... – Грегори сглотнул. Неужели нет более щадящего пути? – Некоторые люди...

Он посмотрел на Люси. У нее дрожала нижняя губа.

– Он предпочитает мужчин, – торопливо выпалил Грегори, наконец-то подыскав нужные слова.

– Женщинам. Есть такие мужчины.

И замер в томительном ожидании. В течение чудовищно долгого мгновения Люси никак не реагировала на его слова. Окаменев, она напоминала скорбную статую.

– Почему вы мне об этом рассказали? Почему решили сообщить? – с нажимом произнесла Люси.

– Я рассказал...

– Нет, вы сделали это не из добрых побуждений. Тогда зачем? Чтобы помучить? Чтобы заставить меня испытать то же, что вы, когда Гермиона вышла за моего брата, а не за вас?

– Нет! – выкрикнул Грегори и схватил ее за руки.

– Нет, Люси, – повторил он. – Я никогда так не поступил бы. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я хочу...

Он хотел ее и не знал, как об этом сказать. Во всяком случае, сейчас, когда она выглядела так, будто он разбил ей сердце.

– Я вполне смогла бы быть счастлива с ним, – прошептала Люси.

– Нет, не смогли бы. Вы не понимаете, он...

– Да, смогла бы! – закричала она. – Возможно, я не полюбила бы его, но смогла бы стать счастливой. Именно этого я и ожидала. Как вы не понимаете, что именно к этому я и готовилась. А вы... вы... – Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица.

– Вы все разрушили.

– Как?

Она посмотрела на него, и ее взгляд был таким твердым, таким глубоким, что у Грегори перехватило дыхание. Наконец она ответила:

– Тем, что заставили желать вас.

У него бешено забилось сердце.

– Люси, – выговорил он единственное, что смог, – Люси.

– И теперь я не знаю, что делать, – призналась она.

– Поцеловать меня. – Он взял ее лицо в ладони. – Просто поцеловать меня.

На этот раз он целовал ее совсем по-другому. Она оставалась в его объятиях прежней, а вот он был совсем другим.

Сейчас его потребность в ней была более глубокой, более непреодолимой.

Потому что он любил ее.

Он целовал ее страстно, и эта страсть проявлялась и в его дыхании, и в биении его сердца. Он приникал губами то к ее щеке, то ко лбу, то к уху и при этом шептал как молитву:

– Люси, Люси, Люси.

Он хотел ее. Он нуждался в ней.

Она была для него воздухом.

Пищей.

Водой.

Его губы скользнули вниз, к ее шее, а потом опустились к кружевному вырезу корсажа. Ее кожа горела от его поцелуев. Он осторожно стянул платье с одного плеча.