На пути к свадьбе

– Сейчас, – проговорила Люси.

И вот... шаг сделан.

Она в церкви, идет по проходу. Вот она у алтаря, кивает священнику, смотрит на Хейзелби и в тысячный раз напоминает себе, что, несмотря... гм... несмотря на некоторые его пристрастия, которые ей абсолютно непонятны, из него получится вполне приемлемый муж.

А если бы она сказала «нет»?..

Но она не имеет права сказать «нет».

Краешком глаза она видит Гермиону. На ее лице безоблачная улыбка. Они с Ричардом приехали в Лондон два дня назад, счастливые и радостные. Они смеялись и поддразнивали друг друга, обсуждали, что нового появится в Феннсуорт-Эбби.

Оранжерея, смеялись они. Они хотят построить оранжерею. И оборудовать детскую.

Разве Люси вправе отобрать у них все это? Разве она может низвергнуть их в жизнь, наполненную позором и нищетой?

Люси услышала, как Хейзелби ответил:

– Да.

Настала ее очередь.

– Согласна ли ты взять этого мужчину в законные мужья, жить с ним по закону Божьему в священном браке? Согласна ли ты слушаться его, помогать ему, любить и почитать его, быть с ним рядом в болезни и здравии; отринуть всех и прилепиться к нему, пока вас не разлучит смерть?

Люси изо всех сил старалась не думать о Грегори.

– Да.

Она дала согласие. И что? Она ничего такого не почувствовала. Она все та же Люси, только стоит перед огромной толпой народу и брат выдает ее замуж.

Священник вложил ее правую руку в правую руку Хейзелби, и тот громким, четким и уверенным голосом дал клятву верности.

Они разъединились, затем Люси взяла правую руку Хейзелби.

«Я, Люсинда Маргарет Кэтрин...»

– Я, Люсинда Маргарет Кэтрин...

«... беру тебя, Артур Фицуильям Джордж...»

– ...беру тебя, Артур Фицуильям Джордж...

Она говорила то, что требовалось.

Она повторяла все за священником, слово в слово. Повторяла до тех пор, пока не настал момент поклясться Хейзелби в верности, пока...

Двери церкви распахнулись с грохотом.

Люси обернулась. Все обернулись.

Грегори!

Господи.

У него был вид сумасшедшего, он так тяжело дышал, что не мог говорить.

Пройдя вперед, он оперся на спинку скамьи, и Люсинда услышала его тихий шепот:

– Не надо.

У нее замерло сердце.

– Не делай этого.

Пальцы Люси разжались, и букет упал на пол. Она была не в силах шевелиться, не в силах говорить. Она молчала и стояла неподвижно, как статуя, а Грегори шел к ней, не замечая устремленных на него сотен взглядов.

– Не делай этого, – повторил он.

Царила гробовая тишина. Почему все молчат? Сейчас кто-нибудь обязательно бросится вперед, схватит Грегори за руку и вытолкает его прочь...

Но никто этого не сделал. Потому что разворачивался спектакль. Это был театр, и никто не желал пропустить конец действия.

А потом...

Перед алтарем.

Перед алтарем, на глазах у всех, Грегори остановился.

Он остановился. И сказал:

– Я люблю тебя.