На тропе Луны

Как будто сидела долго над домашкой, а теперь можно расправить затекшие руки-ноги-лапы.

В ноздри ударили сто миллионов запахов. У волчонка-оборотня даже в человеческом обличье нос куда более чуткий, чем у человека, но до волчьего ему все равно далеко. И как можно столько времени обходиться без хвоста? И волчьих глаз… Луна превратилась в сияющее окно в небе, в окно, за которым творятся чудеса, где все счастливы, и все прекрасно… И до которого невозможно добраться. Так было всегда, но сегодня к луне протянулась сияющая линия – словно лунный луч уплотнился, стал шире. И вот, это уже не луч, а дорога, не то прямая, не то завивающаяся странными петлями. Дорога, на которую можно попробовать встать всеми четырьмя лапами…

Белый волчонок, более крупный, чем она, взвился, подскочил на задние лапы и, видимо мстя за шишку, сбил ее с ног. Лунное наваждение развеялось. Ну берегись, Митька! И волчата кубарем покатились по поляне, шутя огрызаясь и почти всерьез выясняя, кто сильнее, а значит, главнее.

Сильнее она не была, но бегала гораздо быстрее. Пусть-ка белый брат попробует ее догнать. Тем более что лес ненадолго (это она помнила человеческим краем памяти) сменился просекой, и мчаться по ней было все равно что лететь – лапы едва касались жухлой травы. Бегущий волк держит голову низко у самой земли. Но когда в нем кроме волка живет еще и человек, то этот человек может захотеть поднять морду и позволить ночному небу кинуться в глаза. Карина так и сделала и чуть не задохнулась от восторга. Лунная дорога протянулась прямо до просеки. Внутренний человек не успел притормозить, и волчьи лапы ступили на лунный луч. И уже с первых шагов мир вокруг изменился. Она бежала по тропе, под ней колыхался лес, над головой бархатно темнело небо. Но еще шаг, и вот уже небо под ногами, а макушки деревьев высоко вверху… О нет, тайга снова вокруг, но сквозь нее проступает город. Но не родной городок в лесу – там нет таких островерхих домов, рыжих фонарей на витых столбах, вдалеке не маячат силуэты башен…

Глава 3

«Уперреть в рратушу!»

Под лапами вместо травы оказалась брусчатка. Странная, непривычная какая-то. Карина обычно не бегала по городу в волчьем облике, но готова была поклясться, что ничего подобного ей видеть и… топтать? осязать? короче, встречать, не доводилось. Улица, куда она вбежала, была застроена двух– и трехэтажными домами под островерхими крышами. На входных дверях вместо ручек сверкали колеса – наподобие рулевых, да не каких-нибудь, а корабельных. К ажурным кованым балконным перилам тут и там были привязаны воздушные змеи. В редких палисадниках цвели и одуряюще, незнакомо пахли деревца. Свет от их цветов был куда ярче, чем тот, что лился от цветных стеклянных фонарей на изукрашенных ажурной вязью кованых столбах.