На тропе Луны

И я ничего плохого не сделал бы Санди и Моро… ну, внукам Эрнеста. И твоему другу тоже. Вот мрак безлунный, я все время думаю: если бы не поручение наставницы, если бы мы встретились по-другому… Если бы все сложилось иначе…

Если бы все… нет, хотя бы что-то сложилось иначе… Ларик была бы жива. И родители Митьки тоже. Если бы не чертовы знаккеры-символьеры. Привыкли, понимаешь ли, хватать все, что приглянулось, не думая о других. Карина почувствовала, как перед глазами повисает красная пелена. Она уже не слышала, что он там бормочет. Злость закипела внутри. Провалитесь вы все с вашими пилигримовыми яблоками, с вашими тупыми попытками притвориться, что все будет хорошо. Ни черта хорошо не будет до тех пор, пока… Она не могла придумать, что «пока». Диймар, видимо, понял, что она его не слушает, встряхнул ее за плечо. Неожиданно резко и зло.

– Слушай, Карина Радова, я ведь прощения просить не умею. И не люблю. Но все-таки пытаюсь это сделать. Скажи что-нибудь, не смотри на меня, как в пустоту.

Лучше бы он этого не говорил. Красная пелена, заслонившая все поле зрения, сгустилась.

– Знаешь что, придурок, – выпалила она, – я думаю, что ты сейчас врешь. Все твои извинялочки – вранье. Ни черта тебе не жаль, ты просто хочешь, чтобы я тут сейчас расслабилась – бал, все дела. «Если бы все пошло не так», что тогда? Я бы не узнала, на что ты способен? Тому, кто не в курсе, в спину бить сподручнее? Все эти ваши прощения на один день – притворство фигово, как и все, что ты мне тут наплел.

Сказала и выдохнула.

Вытряхни уже его из головы ну же, ну!

И словно отпустило. Внутри сделалось легко и звонко. А снаружи стало тихо. И тоже как-то звонко."

"Как это водится, как это бывает в анекдотах и комедиях, ее гневная тирада пришлась на тот момент, когда музыка в очередной раз смолкла. И теперь все смотрели на нее, но уже не восхищенно, а удивленно и обиженно. И Диймар тоже. Так, словно увидел ее впервые, но при этой их «первой встрече» уже она приставила лезвие к его горлу.

– Ты совсем дура, если так считаешь, – выдавил он наконец. – И про меня, и про «все наши прощения». – Глаза его как-то странно блеснули. Он не удержался, выругался сквозь зубы и продолжил дрогнувшим голосом: – Зачем я вообще с тобой тут время теряю?

Он резко развернулся и направился к выходу из зала. А Карина осталась стоять уже без особой уверенности в своей правоте и с ощущением потери между лопатками, там, где несколько секунд назад лежала большая теплая ладонь.

– Сегодня день такой: то не так пойму, то не так ляпну, – сообщила она всем, кто еще таращился на нее.

И поплелась за Диймаром. Кажется, сейчас придется испытать на самой себе волшебную силу однодневного прощения… Ей показалось или он едва не пустил слезу?

Танцующие расступались перед ней.