На тропе Луны

"

"Он быстренько распрощался, потому что стыдно было зареветь в трубку. А зареветь хотелось, просто от непоправимости.

Бургер, взятый скорее чтобы оправдать свое присутствие в заведении, не лез в горло. Да ну его совсем, не пожрать пришел. Пора выяснить, что же такое стряслось с Кирой. И что вообще происходит вокруг. Арноха был не дурак и понимал, что его способности относились к разряду «сверхъестественных», а раз папа так умело ими пользовался, значит, «сверхъестественное» глубоко пустило корни в семье и бизнесе Резановых. И еще глубже в «Охотничьем клубе», заседания которого отец никогда не пропускал.

Арно убедился, что никто не обращает на него внимания, и направился к стене, по его прикидкам, общей со стеной «Темной ночи».

Это было очень странно. Арно уперся руками в стену и как бы отодвинул ее. «Как бы», потому что он, конечно же, никуда стену не сдвигал, да и не смог бы. В его мыслях и, странным образом в объективной реальности, стена словно расслоилась. Арноха нырнул за ее верхний, наружный слой, оставил его позади.

А со стороны, наверное, показалось, что мальчишка просто прошел сквозь стену (хотя, скорее всего, никто и внимания не обратил – ну исчез и исчез, главное, за бургер заплатил). На самом деле Арно оказался внутри стены – кстати, весьма просторное помещение, заполненное всякой разной дребеденью – сломанными стульями, манекенами, чайными чашками, велосипедными колесами. И пылью. Глаза сразу зачесались, и захотелось чихать. Но ему еще предстояло поискать выход в «Темную ночь».

Арноха весьма уважал разного рода фантастику и полагал, что имел дело с так называемым четвертым измерением. Сам он называл это внутренностями. А Кира – глубиной. Забавным было то, что глубина рекламного плаката иной раз оказывалась размером со спортзал, а в глубину его собственной подушки сложно было даже руку просунуть. К счастью, выходы в соседние помещения во внутренности стен находились всегда.

Во внутренностях было довольно-таки светло, но передвигаться все равно приходилось на ощупь. Выход нашелся между одноглазым плюшевым медведем и велосипедным колесом – обычный перевернутый стол, помеченный штампом «“Темная ночь”, зал № 1». С виду простая деревяшка, он все же как-то по-особому подался под руками. И Арно, уже почти задохнувшийся от пыли, очутился в темном обеденном зале ресторана, прямо под столом, всего в двух шагах от уютного, очерченного светильниками круга, где расположились отец и его Охотничий клуб. Стараясь не дышать, Арноха переполз в стоящее рядом кресло и уселся в него прямо с ногами. Перед ним на столе высилась ваза, загораживающая обзор. Ничего, из-за нее можно и выглянуть; в темном зале его, скорее всего, не заметят.