Надежный

— Что ты делаешь? — она пытается сопротивляться, а я грубо прижимаю ее к машине.

— Нет, Лена. Хера с два ты будешь нести что-то о жалости или еще о чем-то. Я люблю тебя. Ясно? И хрена с два ты уйдешь второй раз.

Она улыбается и протягивает руку, чтобы прикоснуться к моей щеке, погладить кожу и провести пальцами по щетине.

А я не сдерживаюсь. Тяну ее на себя и впиваюсь в губы. Так, как мечтал едва мы выехали из больницы. Сминаю ее губы и едва дышу, потому что, блядь, хорошо с ней.

Забываю о советах врача о том, что ее нельзя волновать. Нахер! Она и так наволнуется дальше некуда, тупо накрутит себя, соберет вещи и смоется еще раз. Но хрена с два.

С трудом отрываюсь от ее губ и выдыхаю:

— Дура.

Лена смеется и обнимает меня за шею.

— Дура, — вторит моему уверенному тону. — Влюбленная по уши дура, которая думала, что только так не сломает парню жизнь.



— Идиотка.

Снова поцелуй, на этот раз крепкий и выворачивающий наизнанку. Я тянусь к ней, как цветок к солнцу, потому что за два года любовь не прошла, а стала только сильнее. И желание тоже не ушло. Я четко чувствую, как натягиваются штаны в паху, едва она приподнимает майку и гладит мою спину.

— Прекрати, — едва выдаю сквозь зубы, потому что хочется нагнуть ее и оттрахать прямо здесь.

Сколько у меня не было секса? Полгода. Последний раз я трахался с какой-то девкой из клуба. Чистая механика, потому что сил терпеть больше не было. С тех пор стал противен сам себе. Люблю одну, а член пихаю во что попало. Перестал. Единственное спасение — подрочить на воспоминания о Лене."

"Я не знаю, как нам удается сесть в машину и добраться до дома. Там нас ждет Тамара Юрьевна и моя мама. Я смотрю на мать и мысленно посылаю ей импульсы на помолчать. Она, видимо, все понимает. Притягивает Лену к себе, желает выздоровления и говорит, что ей пора.

Не помню, как испаряется и Тамара Юрьевна. Уходит она чуть позже, но таки оставляет нас одних.

Почти полдня я хочу с болью в яйцах и с желанием трахнуть свою женщину. И похуй, что у нас нет штампа. Скоро будет. Плевать, если Лена снова откажется. Затащу силой, как в лучших традициях Кавказа. Сказал моей будет, значит, решения не изменю.

Не знаю, как мы выдерживаем до вечера. Дети засыпают медленно. И если с малышками проще — они просто засыпают под сказку Лены, то с Мишкой сложнее. Он дуется, потому что мы снова приехали в незнакомое ему место, к тому же здесь обитаю я.

— Почему он здесь, мама? — слышу их разговор в детской и внутренне сжимаюсь.

— Потому что так надо, Миш. Мы будем жить все вместе, как раньше, помнишь? — Лена пытается говорить спокойно, но я слышу волнение в ее голосе и понимаю, что легко не будет.

Никому из нас.

— Помню, — все еще дуется Мишка. — Но он нас предал, — уверенно заявляет он.

— Не предал, — тут же выдает Лена.