***надцать лет спустя

После прохлады салона воздух показался ещё более горячим и липким, оттого невыносимо противным.

Даже зная, что явился он в город не просто так, услышать, как её фирму, её детище, подозревают в чем-то нехорошем, было не только обидно, но и больно. Второе даже больше – за последние сутки столько всего произошло, что постоянное присутствие Чернышова не только перестало раздражать, Лара была ему за это благодарна. И потому вдвойне неприятно осознавать, что ему это было нужно только чтобы подобраться поближе к документам. Да, последней черты он не перешел – к ноуту же не полез, однако это утешало слабо.

- Ларис, успокойся и давай поговорим.

Она не заметила, что Сашка тоже вышел из машины, обогнул капот и стоит теперь совсем рядом, достаточно руку протянуть.

- Я совершенно спокойна, - и ведь не соврала ни единым словом. Хоть на душе и было погано, устраивать скандал не тянуло совершенно. Её вообще бурное выяснение отношений не привлекало, а сейчас тем более. – Твой наниматель обращался в полицию?

- Не наниматель, а друг, - последнее слово он подчеркнул особенно. – Нет, не обращался, и занимаюсь я этим делом неофициально.

Для всех я уехал в отпуск на малую родину.

Вообще-то так оно и было, и отпуск ему был положен, все-таки работать шесть дней в неделю по двенадцать часов без нормального отдыха, это никакого здоровья не хватит. Да и с сестрой и племянницей хотелось увидеться, к нему они приехать отказались, сославшись на дела, пришлось Магомеду идти к горе.

- Скажи, в чем ты нас подозреваешь? – Лариса все-таки повернулась к нему, глядя в лицо, будто увидела впервые. Внимательные серо-зеленые глаза, смотрящие прямо и испытующе, высокие скулы, твердый подбородок… Надо же, она только сейчас заметила, что, несмотря на утренний цейтнот, Сашка успел побриться.

Ни единой мягкой линии – губы и те поджаты, отчего по-мужски привлекательное лицо казалось маской. Красивой, но холодной. И это странно разозлило – ну, человек ты или робот?!

- Я ни в чем тебя не подозреваю.

О том, что Лара сейчас испытывает к нему чувства весьма далекие от теплых, Чернышов догадывался. Да и не нужно быть пророком, чтобы предположить такой исход – тут тебе и недоверие, и обида, и желание уязвить хотя бы словом. Но оттого, как заледенел её взгляд, стало по-настоящему неприятно, аж до горечи на языке.

Нежелание не то, что физического контакта, а просто нахождения в одном ограниченном пространстве задело сильнее, чем он сам хотел бы признать.

- Я спросила не «меня», а «нас». Ты считаешь, что мы с Костей каким-то образом воруем деньги у твоего друга?

- Да нет же! Давай сядем в машину, хватит уже народ забавлять.

Только теперь Лариса оглянулась – на них действительно косились люди, стоящие на остановке в десятке метров позади.