***надцать лет спустя

Во всяком случае, пока не разберется с тем, что вообще вокруг творится…

- Я ещё не знаю, мы не выезжали на объект, а времени обговорить все детально просто не было, - мысленно она попросила прощения у Ирины, но лучше уж сейчас промолчать, чем случайно выдать то, что не надо. Как она недавно и думала, при всех своих положительных качествах, подруга страшная болтушка.

- Надо же… А почему он к тебе приехал?

- Вообще-то я у тебя спросила именно об этом. Ладно, я уже не могу говорить, давай вечером созвонимся?"

"При появлении Ларисы из машины трудовой энтузиазм возрос ещё больше, так что она только покачала головой.

Спрашивается, какого черта было весь день страдать ерундой и играть в карты, попивая кофе, чтобы потом работать в таком авральном режиме? Все-таки на крыше крутятся, не хватает ещё, чтобы кто-то оттуда сорвался…

- Хорошо, только не забудь, а то страсть, как хочется узнать подробности. Хочешь, я пока позвоню Сашке и спрошу, что ему было нужно?

- Совсем обалдела?! Не смей! Сами разберемся.

- Да? Уговорила, не буду, все, до вечера, пока-пока.

Спрятав мобильник в сумку, Лариса не торопясь направилась к суетящимся кровельщикам. И у людей будет лишняя минутка, чтобы спрятать от её глаз все неположенное (которое она, естественно, заметит), и самой нужно было хотя бы пару секунд, чтобы подумать.

Странно, если решил переехать сюда, то почему делает это втайне от собственной сестры? Хотя все может быть гораздо проще – никто не отменял такое дело, как вкладывание средств в недвижимость. Но если это так, то зачем заказывать не только черновые работы, но и чистовую отделку? Все равно новые жильцы переделают все под себя, это не однушка-хрущевка, обои в которой вполне могут увидеть несколько поколений владельцев… Сдать такую квартиру будет довольно проблематично – за несколько месяцев аренды можно накопить на какую-то долю собственного жилья…

Короче, вопросов все больше, а ответов на них на горизонте и близко не появилось.

Конец 90-х, весна

За стеной у соседей работал телевизор, а через приоткрытое окно доносились звуки новой песни Скутера.

Вместе с громким голосом певца в форточку залетали мелкие брызги холодного дождя. И ветки лохматой сирени, отяжелевшие под весом набухших, готовых вот-вот распуститься бутонов, пытались нагло залезть на самый подоконник. Когда поднимался ветер, они вздыхали и терлись о стекло, размазывая прозрачные капли и оставляя кусочки листьев и характерный терпкий запах. Им же пропахли Ларкины руки, но ломать пришлось не этот куст, а тот, который под её собственным окном.