***надцать лет спустя

Да, я дура, потому что ни черта в этом не разбираюсь! Ну, не умею я ни схемы ухода от налогов придумывать, ни что-то в этом духе, да мне даже бухгалтерия темным лесом кажется. Дом с нуля рассчитаю и нарисую, а это не умею! Поэтому и доверяла тому, кто разбирается в таком лучше, чем я… - под конец она всё-таки шмыгнула носом и совершенно по-детски, отрывистым движением руки, смахнула слезы, навернувшиеся на глаза. Для полноты картины осталось только сопли рукавом утереть.

Если начало речи он слушал спокойно – во всяком случае, со спины это выглядело именно так – то к концу резко повернулся и шагнул к Ларисе, отчего она инстинктивно отпрянула.

- Ну, давай, изобрази мне тут ещё и ужас. Я тебя когда-нибудь хоть пальцем тронул? Чего дергаешься тогда? – судя по взгляду, это был тот редкий момент, когда Чернышов задумался о том, действительно ли физические наказания такое зло? Чисто в теории это выглядело весьма заманчиво, пусть на практике, тем более на Ларисе, применять никогда и не собирался. Но можно же помечтать, а?

- Ты смотришь так, что мне уже страшно, - честно призналась Лара, но его правоту признала.

"- Тебе и должно быть страшно, - он резко подошел и, отбросив назад её рассыпавшиеся по плечам волосы, плотно обхватил Ларисино лицо ладонями. – Я тебе уже сказал, зачем приехал, повторять не буду. Что ты себе по этому поводу напридумывала, мне примерно понятно, так вот – забудь. Даже если бы оказалось, что ты и сама в это дерьмо умудрилась влезть, я бы тебя отмазал. И если ещё раз что-то такое услышу, по заднице всё-таки надаю, поняла?

Лариса медленно, будто завороженная, кивнула. Реветь расхотелось, зато адреналин, ещё секунду назад бушевавший в крови, резко ударил в голову, иначе с чего бы ей было сказать:

- Сашка…

- Что?

- Я тебя сейчас поцелую.

Чернышов молчал, и молчание это было неоднозначным. В том, что отговаривать он её не станет, Лара была уверена. Чай, не малолетка, первый раз обнимающаяся с понравившимся мальчиком, да и про благотворное влияние небольшого скандала на сексуальную жизнь знала. Но и инициативы не проявлял, это уже настораживало. Поэтому, собравшись с духом, будто предстояло прыгнуть с обрыва в реку, зажмурилась и потянулась к его рту.

Осторожное первое касание, едва-едва прижаться и тут же на миллиметр отпрянуть, впитывая ощущение теплых гладких губ. И ещё раз, чуть смелее и дольше, но всё так же легко, будто поглаживая и согревая своим дыханием. Кончиками пальцев проследить линию челюсти, цепляясь подушечками за отросшую щетину, ещё не заметную глазу, но уже колкую и шершавую, раздражающую чувствительные рецепторы настолько, что дыхание рефлекторно сбилось.