***надцать лет спустя

И, получается, ему тоже, скорее всего, приходится…

Нет, особым идеализмом или наивностью она не страдала, но только теперь окончательно дошло, где именно находится Саша, и что там происходит. Как и то, что он, наверное, тоже изменился. Не в смысле их любви – в ней Лара была уверена просто железобетонно, да и как можно в этом сомневаться?! – а в том, что это меняет людей. Она сама за сотни километров от тех мест, и то её эта война уже поменяла. Ежедневный страх, который был в первые дни, а потом немного притупился, всколыхнулся с новой силой."

"Даже её собственная жизнь, такая спокойная и чуточку скучная, стала казаться ненастоящей.

Университет, одногруппники, преподаватели, наступающая сессия… Это казалось немного картонным, как будто настоящая жизнь где-то далеко, а тут так, её подобие. Хотя эти мысли быстро проходили, все равно что-то стало не так, но что именно, Лара и сама не смогла бы объяснить.

И той ночью она, поначалу воровато оглядываясь – не видит ли кто? – тайком встала на колени возле повешенной в гостиной «для порядка» иконой Казанской Богородицы, и, сжимая в потной ладони нательный крестик, начала молиться.

Неумело, не зная правильных слов.

Но ведь, наверное, Он и так поймет, правда?

И хотя Лариса и до этого, и после относилась к религии с некоторым скепсисом, уже два месяца каждый вечер, ложась спать, про себя просила за Сашу.

Только бы вернулся. Пусть раненым, она его любого дождется, но лишь бы живой…

Рассказать об этом кому-то, даже той же Ирке, было стыдно. Скажет ещё, что клуша какая-то, только ерундой страдает, тогда уж лучше сразу шла бы в монастырь. Поэтому эту свою тайну Лариса хранила. И Сашке она ни о чем не скажет, слишком личное.

В конце концов, у неё ведь столько всего, что ему рассказать!

И об учебе, и про поступление, когда её чуть не завалили на обществознании, и много-много всего. Но это все потом, сейчас больше всего хотелось кинуться ему на шею, обхватить крепко-крепко и прижаться носом к шее. Так, чтобы самой стало немного больно, зато тогда она точно поверит, что её Сашка рядом. И плевать, что вокруг много людей, какое им дело. Хотя, были тут и те, с чьим мнением придется считаться, так что со страстными поцелуями придется подождать.

Сашины родители стояли чуть поодаль, стараясь не смотреть в сторону Ларисы. Но уже одно их присутствие мешало предаться греху расчесывания следов от комариных укусов, хотя настроения испортить и не могло.

Почему его предки не одобряют девушку сына, эта самая девушка не особо понимала. Нет, открыто своё отношение они не демонстрировали, но это и так заметно. Во всяком случае, то, как они с ней общались, когда Лариса была только подругой их дочери, и когда стала девушкой сына – большая разница.