Намбандзин (СИ)

Положив свое барахло на крышу паланкина, я шел справа от него. Дорогие грунтовые, но, благодаря почти полному отсутствию колесного транспорта, не разбитые. Движение левостороннее и строго соблюдается, хотя дорожных полицейских нет и в помине. По совету иезуита кольчугу и шлем не снимал, и мой лук лежал сверху с натянутой тетивой. На дорогах шалили. В основном этим занимались ронины — самураи, оставшиеся без хозяина. По байкам, добравшимся до двадцать первого века, они обязаны были сделать харакири, но романтичных идиотов пока мало. Большинство ронинов предпочитало найти нового хозяина и во время поиска перебивалось грабежами.

Грунтовая дорога шла между полями, разделенными на небольшие возделанные участки. С них собирают по три урожая в год: во время сезона дождей сажают рис, потом овощи, потом просо, гречку, ячмень, пшеницу… Вся земля принадлежит императору, точнее, его представителям на местах — даймё. Налоги составляют от половины до двух третей урожая. В Европе и России в эту эпоху — процентов двадцать-тридцать. Впрочем, при трех урожаях в год у японского крестьянина оставалось больше. При этом арендатор земельного участка имеет второй по значимости статус после самурая, даже император засевает рисом небольшой клочок, метра два на три. Ниже находятся ремесленники и рыбаки, за ними — купцы, торговцы, которые, по мнению аборигенов (трудно с ними не согласиться!) ничего не производят, а замыкает всякая шваль типа бродячих актеров, акробатов, певцов, музыкантов… Через четыре века, как предсказано в Евангелие, последние станут первыми, а первые — последними.

4"

"Иезуиты, несмотря на малое количество их на Японских островах, довольно широко раскинули сети. Недаром считают себя потомками рыбаков-апостолов Петра и Андрея. Почти в каждом крупном населенном пункте была церковь, пусть маленькая, построенная из бамбука и циновок, но всё же. Афонсу Гомеш в одиночку обслуживал целую провинцию и, по его словам, обратил в христианство несколько тысяч язычников, как он называл синтоистов и буддистов. С горящими глазами иезуит убеждал меня, что лет через десять-двадцать, самое большее пятьдесят, все здесь будут исповедовать истинную веру. Я не стал говорить ему, что вскоре христиан на островах останется ровно столько, сколько потребуется, чтобы показывать нормальным людям, до чего можно докатиться, если слушать намбандзинов, и почти все будут собраны в порту Нагасаки.

Маршрут был извилистым. Как я понял, Афонсу Гомеш совершал регулярный объезд своей паствы. На ночь мы останавливались в поселениях, в которых была бамбуковая, как по мне, во всех смыслах слова, церковь. Там нас кормили ужином в доме самого богатого жителя и укладывали спать.