Нас просто не было. Книга вторая

Не думаю, что он настолько ужал ее содержание, что без работы не прожить.

Кристина лишь жмет плечами. Спокойно, даже как-то равнодушно.

Ё-моё...

– Он вообще в курсе, что у него есть внучка?

– Понятия не имею. Может как раньше, наблюдает за мной со стороны, не подавая признаков жизни. А может,и нет. Сама я ему ни о чем не рассказывала.

– Тин, как так-то? – я, если честно, в шоке. То есть, она вообще никому не говорила? Полностью утаила дочь ото всех? И все ради того, чтобы я о ней не узнал?

– А вот так, – снова жмет плечами, - мы с ним не общаемся с тех самых пор, как в газетке статью про нас с тобой напечатали.

Да-а-а, статейка была классная. А уж фотография в полразворота вообще выше всяческих похвал."

"– Мы тогда разругались сильно. Я отказалась от егo содержания, наговорила много всего. Отец меня и выгнал взашей, сказав, что пока сама не приползу, он никаких шагов предпринимать не будет.

– А ты? – это же надо, как у них все запущено.

– А я не приползла. И в дальнейшем не собираюсь. - Ставит тарелку передо мной и тарелку для дочери. По интонации понимаю, что на эту тему она больше говорить не будет.

Кристина кормит дочь, развлекая ее всякими стихами, болтовней,играми. Олеся только успевает улыбаться и рот открывать. До чего же забавная. Хочется потрогать, но пока никак. Стоит мне только шевельнуться и она моментально подбирается, хмуро глядя в мою сторону. Поэтому просто сижу. Пусть пока смотрит, привыкает к моему присутствию. После супа дочь пьет чай из симпатичной цветастой кружки, а потом получает ещё половинку груши и с удовольствием начинает ее грызть.

Тинка вроде расслабленная, но я вижу, что нервничает и пытается это скрыть, украдкой поглядывая на часы. Ждет, что ли, кого?

И словно в ответ на мой невысказанный вопрос раздается звонок в домофон. Она поджимает губы, качает головой и бросает в мою сторону какой-то непонятный тревожный взгляд.

Та-а-а-ак. Ο-о-о-очень интересно...

Οбреченно вздохнув, поднимается со стула:

– Посмотри за ней, пожалуйста, - не успеваю ничего ответить, как она уже выходит с кухни.

Слышу, как отпирает дверь. Что-то перекладывает, переставляет в прихожей.

Сижу, прислушиваюсь, при этом не отрывая взгляда от дочери, потому что мне кажется, что сейчас она заревет. Я ей не особо-то нравлюсь, а тут еще вдвоем остались, наедине, без мамки.

– Олесь,ты только не вопи, ладно? – шепчу ей, - я, честное слово, не знаю, что с тобой делать.

Насупилась, но молчит. И моей заслуги в этом нет. Нас спасла груша, которую ей очень не хотелось выпускать изо рта.

Наконец доносится звук открываемой двери и мужское:

– Добрый день!

О, как!

– Добрый день, Максим!

Что? Опять???

– Сиди смирно, я сейчас, - говорю Олесе и поднимаюсь на ноги.