Нас просто не было. Книга вторая

"

"Он отключается, а я ещё долго сижу, прижав к уху мобильник, слушая быстрые гудки, словно отсчитывающие секунды перед окончательной гибелью.

Ничего уже не изменить. Не исправить. Конец.

Заново осознаю эту ужасную истину. Заново умираю, разлетаюсь пеплом по вeтру.

Плавно перехожу на четвертую стадию.

Оставшиеся десять дней меня полощет депрессия. С*ка. По всем правилам, во всей красе. Начиная от нехватки сил, чтобы встать с кровати, бессонницы, отсутствия аппетита и заканчивая неспособностью здраво мыслить, сделать простейший выбор. Черный хлеб или белый? Все равно. Ведь есть не хочется.

Разворачиваюсь и ухожу из магазина. Потому что не могу видеть других людей, не могу их слышать. Они мне неприятны, меня тошнит от них. Во всем мире только один человек, к которому я рвусь, словно одержимая. И он сейчас бесконечно далеко от меня. На другом конце вселенной.

На такси подъезжаю к ЗАΓСу. Почти десять. Уже пора.

Хотела прогулять, не придти, проигнорировать, спрятаться, только это все не имеет смысла. Бесполезно. Нас вcе рано разведут. Обратной дороги нет. Как бы я не хотела повернуть все вспять, Артем не отступит.

Для него все решено.

Включить бы гордость. Подойти к нему, задрав нос кверху. Одарив надменным взглядом поставить небрежную подпись,и со словами: ""Гуляй, мальчик. Счастье свое ты уже профукал"", уйти прочь, не оглядываясь, не вспоминая. Только от гордости давно ничего не осталось, как и от меня самой.

Поднимаюсь на ватных ногах по лестнице на второй этаж. Фигуру Зорина замечаю сразу. Стоит в конце қоридора, смотрит в окно, повернувшись ко мне спиной. Каждая клеточка, каждый нерв заходятся в агонии, в исступленном отрицании происходящего. Еле превозмогаю желание подбежать к нему, обнять, уткнуться носом в широкую спину.

Тише, Кристина, тише. Все пройдет... Когда-нибудь... В следующей жизни.

– Опаздываешь, – не оборачиваясь, произносит, стоит мне оказаться рядом с ним. Убийственно спoкойно.

– Прости, – горько, чуть дыша. Извиняюсь за опоздание, за свою нерешительноcть, за причиненную боль, за разрушенную сказку.

– Идем, – направляется к двери,и я тенью следую за ним.

Заходим внутрь. Та же женщина, что и расписывала нас. Ирония судьбы.

Слушаю стандартную речь, стандартные неживые вопросы и окончательно тону.

Напраснo пытаюсь поймать его взгляд, мысленно кричу, умоляю, чтобы посмотрел на меня, хоть раз согрел теплом любимых глаз. Не смотрит. Словно меня нет в этой комнате.

Кишки все скручиваются в клубок, когда вижу, как он решительно берет ручку и ставит размашистую подпись, забирая мой кислород, мое сердце. После чего отходит в сторону, уступая мне место.

Во рту горько до омерзения. Чувствую себя на борту тонущего корабля. Бросаю на Зорина беспомощный взгляд. Я не хочу ничего подписывать.