Наш папа - прокурор

– Ты на чем хочешь ехать?

– На машине.

– Вы вдвоем, в замкнутом пространстве, так долго. Такие расстояния – они сближают даже против твоей воли. Ты узнаешь человека лучше, тебе начинает что-то в нем нравится, потом еще что-то большее, а потом что-то щелкает и все.

– У меня уже щелкнуло. Еще зимой. Пока назад не переклинило. – Юра подходит, садиться на корточки передо мной. Подбородком упирается в мои коленки, а глаза заглядывают в мои. – Саш, это моя работа. Я не спрашиваю у тебя разрешения туда поехать, потому что я все равно туда поеду. Если бы мне надо было скрыть любовницу, поверь, я бы не рассказывал, что еду с ней куда-то.

Кто тебя знает, какая у тебя тактика… Хочется верить, но и не хочется, чтобы его время забирала какая-то девушк.

– Юр, а если на самолете? Так безопасней и вы, по крайней мере, будете не одни в салоне.

Юра смеется и смотрит снизу вверх на меня.

– Саш, – обнимает меня, согревая, целует ноги выше колена, отодвигая губами край сорочки. Я кладу руку ему на голову и останавливаю.

– Хорошо, полечу на самолете в Ростов, если так тебе спокойней, львица моя ревнивая. – Я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться, для него это лишнее.

– Почему львица?"

"– Потому что львят родила, – я усмехаюсь, не сдерживаясь больше. – Вчера передачу про львов смотрел. Лев, оказывается, боится только одного животного. Ты знала? – машу головой из стороны в сторону. – Лев боится только львицу в гневе. Поэтому, получается, что я лев.

– Прям ты меня боишься. – Я закатываю глаза и усмехаюсь, а Юра поднимается и садится рядом.

– Я боюсь тебя обидеть и сделать что-то не так.

– И при этом ты летишь в Ростов не один.

– Это работа. Львицы, хоть и злятся иногда, но потом все равно прощают.

– У тебя все нормально?! Ты какой-то странный. Про львов мне рассказываешь.

Юра притягивает к себе и утыкается мне в шею.

– Они вот так своих львиц, – целует и ведет языком по шее. Прикусывает кожу.

– Прям, так и делают? – выдыхаю, сдаваясь. Нет уже сил сопротивляться ему.

– Прямо так. Львица в ответ может лизнуть, а может укусить.

– Укусить я могу. Не боишься?

– Я хочу тебя, – шепчет на ухо. А у меня мурашки все врассыпную по телу. Прокурята там, что ли, попросыпались все.

– Тебе пора уже. Тут с этим строго.

Наклоняется ко мне, чтобы коснуться губ, но я уворачиваюсь.

– Что, не поцелуешь на прощание?

– Разберись со всеми своими львицами сначала.

Выдыхает, но улыбается так, как будто все равно выиграл в этой игре, а я не знаю правил.

– Ладно, – целует быстро в кончик носа, раз в губы не разрешила и поднимается.

– Юра, а если ты уедешь, кто с Ахиллом будет?

– Егора, может, попрошу присмотреть за ним, или маму.

– Только не увози его никуда. Пусть у тебя останется или ко мне верни домой. Только не надо его туда-сюда таскать. Может, Онежу лучше? Он их знает хотя бы.