Насильно мил (не) буду

Однако в бункере должны быть продукты, разве его строят не для того, чтобы любой ценой сохранить жизнь?

Открываю шкаф с одеждой, тут куча всего нового – джинсы, кофты, пижамы, платья…

Ешки-матрешки, ну зачем мне в бункере платья? Для кого мне их тут носить? Для отца, что ли?

В голове вдруг всплывают его слова: «Ты такая красивая, Ясмина!» И жадный взгляд. Что он тут себе намечтал, когда создавал это место?

Фу…

Несмотря на то что генератор до сих пор работает, мне холодно. Вываливаю вещи из шкафа, чтобы решить, во что переодеться. Очень скоро понимаю, что наряды мне малы. Они подошли бы, останься я угловатой семнадцатилетней девочкой, но я выросла.

Может быть, он задумал «похудеть» меня до этого состояния. Интересно, грудь он мне тоже планировал уменьшить или нет?

Стены бункера давят. Такое ощущение, что они сдвигаются и через какое-то время просто расплющат меня. Останется только мокрое место. А-а-а!

Я есть хочу!

* * *

Захар"

"– Кто-то умер, – хмурится Громов, наблюдая из окна машины за подъездом, в котором находится квартира Александра Полонского.

– С чего ты взял? – Присматриваюсь к подъезду.

– Вон, видишь, солдаты с венками?

И точно. Возле машин, припаркованных сбоку, стоят несколько бравых ребят и держат венки, несмотря на промозглый ветер.

– Давай я пойду с тобой, – продолжаю настаивать.

Но Громов непоколебим, дал же бог родственничка.

– Я пойду один, вдруг соседи потом узнают тебя по фото. Мое лицо Полонскому точно неизвестно, не мелькал на его радарах. Зайду по-тихому, позвоню в дверь, разведаю, что и как, расспрошу людей… Вдруг он просто поселил девчонку в квартире.

Пыхчу, наблюдая за тем, как широкая спина начальника скрывается в подъезде.

Ну да, конечно, папашка прям так и поселил Ясю у себя. Драгоценность, которую искал годами. Я бы больше поверил, посади он ее на цепь и запри где-нибудь за тридевять земель. Впрочем, проверить квартиру также нужно.

Ожидание – пытка. Считаю секунды в самом буквальном смысле. Их в девяти минутах оказывается целых пятьсот сорок.

Вижу хмурую физиономию Громова, выходящего из подъезда.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не рвануть навстречу. Жду в машине.

– Полонский не держит Ясмину в квартире, – заявляет Громов, забираясь на пассажирское сидение. – Это его похороны. Три дня назад он скончался от обширного инсульта.

* * *

Ясмина

Три дня в бункере.

Я разобрала вентиляцию над электрической плитой.

Это было сложно сделать, но я нашла чемоданчик с инструментами и у меня получилось. Хотела проверить, куда ведет труба, но оказалось, она слишком узкая, чтобы вместить мое тело.

Без преувеличений, я обшарила пальцами каждый сантиметр проклятого бункера, пытаясь найти лазейку. Жаль, что с железной дверью наверху не удастся справиться при помощи пары отверток.