Наследие Маозари 2 (СИ)

Я не стал заморачиваться над тем, почему староста нам на помощь выделил именно их, и преступил к делу… Сначала девчонки робели, и слова из них приходилось тянуть клещами, но после того, как я помог им навыком убеждения, они наперебой начали выкладывать информацию о себе и о своей деревне. Как я и думал, словом ""кути"" они называют как себя, так и нас, а какого-то конкретного названия своей расы у них нет, или девушки об этом просто не знают. Когда я спросил, что они знают о землях за территорией их поселения, они мне ответили, что там ничего нет, кроме страха, боли и смерти, что там обитают ужасные монстры, и бродят, когда-то давно, заблудившиеся жители деревни.

Хоть эти жители там не стареют, но за долгое время блужданий, они потеряли всю память и изменились внешне, и теперь не помнят, что когда-то жили в мире Гаша. И доблестные охотники деревни отправляются за границу мира, чтобы спасти их, и вернуть домой. Конечно же без памяти, они не понимают, что им хотят помочь, и поэтому сопротивляются, от чего их приходится связывать, но не все такие, бывают и спокойные, например как наша четверка. А буйных найденышей отводят в храм Гаша, где он проводит над ними обряд очищения от скверны, которой пропитались их тела за границей мира. Не всех можно исцелить от скверны, ну а тех, кому всё-таки повезло, кто выжил после обряда, тем Гаш возвращает память, и находит родственников.

""Так кто всё-таки такой, этот ваш Гаш?"", — задал я им вопрос, на что они удивленно выпучили глаза, как, мол, я такого не знаю. Оказалось, что Гаш, это великое божество, которое создало этот мир, и защищает его от всех ужасных монстров, которые обитают за его границей. Ну не такой уж и великий этот Гаш, подумал я, не такой уж и большой у него мир, всего лишь территория деревни.

К нам подошла девочка с куклой, и сделав умилительные глазки, попросилась Оркусу на ручки.

— Ну ладно, иди сюда, — сжалился Оркус, беря ребенка на руки.

— О, учительница наша нашлась! — сказал я с улыбкой, глядя на девочку.

Вместе с девочкой изучение местного языка ускорилось. Она была развита не по годам, схватывала всё на лету, и помогала нам с девушками достичь понимания, когда мы стопорились на каком-нибудь термине. Казалось, что она сообразительнее этих четверых девиц.

Звали её Шира, и она была внучкой старосты.

Так с девочкой и четырьмя девушками, мы прозанимались до самого вечера. А после ужина нас проводили к выделенным комнатам. Когда нас одних оставили в коридоре, я обратился к Тиму:

— Ну что жеребец, готов к подвигам на любовном фронте?

Посмотрев в его округлившиеся от страха глаза, и на то, как он молча открывает и закрывает рот, придумывая отмазку, я понял, что он точно ни к чему такому не готов. Зная как остро подростки реагируют на подначки, я решил взять его на слабо.