Наследник пепла. Книга VI

Вот и давай, покажи своё искусство, — прошептал я. — Выясни, чего тут хорошего ещё, кроме того, что из тебя сделают рабыню будущего мужа.

И тут она начала представление. Причём получилось, кажется, не хуже, чем у мамы. С видом деревенской дурочки она принялась задавать миллион вопросов Ярославе и тут же сама на них отвечать, будто бы уточняя всевозможные мелочи. Со стороны казалось, что девушки о чем-то оживлённо беседовали, по факту же Ада умело создала белый шум, чтобы мы смогли быстр опереговорить с Ярославой.

В этот момент я подошёл к Медведевой и проговорил:

— Послушай, я знаю твою ситуацию. Дело вот в чём: наши с тобой деды дружили, а я дружен с твоим братом и пытаюсь вытащить его с каторги. Но мне будет необходима твоя помощь.

Ярослава подняла на меня испуганные глаза, но ничего не сказала. Я видел только страх в её взгляде.

— Послушай, — сказал я, — я знаю, что ты испугана, и знаю, чем едва не закончилось покушение. Соответственно, знаю, от чего тебя прикрыл брат. Для того, чтобы его вытащить со Стены, а тебя отсюда, нам нужны будут, в том числе, и твои показания. Тебе придётся об этом рассказать одному человеку. До откровенного и открытого суда дело не дойдёт, но подтвердить показания придётся. В частности, был ли там один конкретный человек или их было несколько. Может ли кто-либо, кроме тебя, подтвердить эти показания?

Некоторое время мне казалось, что Ярослава так и не откроет рот и ничего не скажет. Но в этот момент она показала свою натуру Медведевой: собралась с мыслями и сказала:

— Хорошо. Если вы вытащите брата, а может быть, заодно и меня отсюда, я согласна. Кроме меня подтвердить всё произошедшее и дать свидетельские показания может только один человек. Но в прошлый раз его просто заткнули очень хорошей взяткой, поэтому я не уверена, что он будет говорить.

— И кто же этот человек? — спросил я.

— Николай Голицын, — ответила Ярослава.

Глава 8

Настроение у Николая Голицына было хуже некуда. После происшествия с Адой фон Аден он буквально места себе не находил, и даже после того, как она нашлась, чувствовал глубокую несправедливость во всём происходящем с ним. Только казалось, что всё начало налаживаться, как тут же всё провалилось куда-то в тартарары."

"И дело даже не в том, что могли возникнуть проблемы с фон Аденами или с Рароговыми. Нет, он видел их лица, когда пришёл вместе с Салтыковыми. Он понимал, что лично к нему претензий нет, но всё равно как будто что-то разбилось в нём, причём окончательно. Как будто он утратил последние крупицы надежды на светлое будущее. Впереди он видел только мрак и ничего кроме.