Наследник по крови (СИ)

 — Я не за этим к тебе приехал!

— Тогда зачем? — череда судорожных всхлипов вырывается изнутри. От перенапряжения и неизвестности дрожит всё тело. Поведение и слова Пожарского вызывают диссонанс. — Зачем ты приехал? Зачем ты меня нашел? Чтобы сделать мне больно? Ты сделал! Сделал! Теперь уезжай! — желание расцарапать ему лицо настолько сильное, что я умудряюсь высвободить руку и полоснуть ногтями по его нижней губе и подбородку.

— С-сука! — шипит он, по новой перехватывая мне руки. Заводит их за спину и накрепко сцепляет запястья одной ладонью. Второй фиксирует голову, схватив за волосы на затылке.

Ток. Ток. Ток.

По всему телу слетает ток.

Я бьюсь в истерике, как птица, запутавшаяся в сетке.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты сумасшедший… — шиплю на нерве, встречаясь с его диким горящим взглядом.

— Притворялась со мной? — выталкивает мне в лицо.

— Нет! — отвечаю без раздумий.

— Значит нравилось? Да? Кончала со мной, потому что было охуенно?

— Да! Да! Да! Глупо отрицать очевидное! Было охуенно! И что?! Что с того?

Выплеснув эмоции, не отвожу взгляда от лица Максима. Наши дыхания сплетаются. Его глаза мгновенно чернеют, наливаются похотью. Взгляд опускается ниже, на мои губы…

Господи, нет…

***Не успеваю опомниться, как Пожарский рывком минует последние миллиметры расстояния и накрывает ртом мои губы. С такой яростью берёт их в плен, что внутренности взмывают вверх, словно ты пролетаешь опасный поворот на американских горках. Влагалище сводит сладостным спазмом. Бож-ж-же… Он ведь ещё не засунул в меня язык, а я уже умираю и рождаюсь заново.

Злость, обида, боль, наслаждение и жгучая тоска по нему смешиваются в один безумный коктейль и сотрясают душу.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не разжать челюсти и не впустить его так глубоко, как он того хочет.

— Ваня… — горячечный шепот толкается мне в рот. Порывистое дыхание Макса опаляет лицо. Напористый язык скользит между губ, давит на сцепленные зубы, и я чувствую, как в подрагивающем животе рождаются миллионы бабочек. Трепещут крыльями и задевают самые чувствительные точки.

Ток… Ток… Ток…

Под кожей ток становится болезненной щекоткой.

Мириады горячих иголочек вонзаются в мышцы и безжалостно плавят моё тело и мозг.

— Впусти меня… Дай язычок… — хрипит Максим, напирая и продавливая моё упрямство. Отпускает руки. Обнимая за талию, подтягивает выше, усаживает на себя верхом. Снова губы пленит. Зафиксировав ладонью затылок, страстно со стоном меня целует. Напирает… Уверенными движениями языка и губ усмиряет мою гордыню и, боже… проникает внутрь… Заставляет дышать только им.

Мамочки, я сдаюсь… Я позорно сдаюсь…

Надпивая с ним горького хмеля, становлюсь пьяной и безнадёжной.