Наследник по крови (СИ)

Не выходит вдохнуть. Воздух становится густым, тягучим и обжигающим легкие.

Больно… Как же больно. В груди невыносимо печёт.

— Чем я могу помочь? — доносится сквозь вату взволнованный голос Максима.

Не в силах ответить, я лишь верчу головой.

Мамочки, как стыдно…

Как мерзко от того, что я увидела.

Как же противно от самой себя…

— Уйди, — дребезжу осипшим голосом, вытирая испачканные губы о тыльную сторону ладони. — Пожалуйста, уйди…

— Чем я могу помочь? — Макс повторяет настойчивей, опуская руки на мои плечи.

Замечаю, как присаживается рядом на корточки, а мне от стыда хочется умереть либо провалиться сквозь землю, чтобы не видел меня такой беспомощной и затравленной ланью.

Зачем он меня мучает? Собирая волосы в пучок, касается заплаканного лица пальцами, а я вздрагиваю. От каждого прикосновения его заботливых рук меня сотрясает и ведёт. Я не понимаю ни себя, ни его. Зачем он это делает? Почему не уходит? Что ему от меня нужно, тем более сейчас?

— Выйди, — шиплю я, чувствуя, как душу охватывает паника и слезы с новой силой сжимают горло. — Уйди, Макс. Пожалуйста, уйди отсюда. Отпусти! — я резко дергаюсь, но освободиться не получается. Стиснув хватку, Максим отрывает меня от унитаза и вместе со мной встает.

— Ваня… — низкий голос с шумным выдохом толкается мне в затылок. — Скажи, что ты оступилась, и я всё забуду. Просто скажи…

***Его пальцы, как стальные прутья, больно впиваются в мышцы рук и не дают выскользнуть из реальности. Отрезвляют, вжимаясь всё глубже и глубже в ткани.

Мне хочется взвыть от мучительного и неприятного ощущения, но я сцепляю зубы, чтобы не казаться слабой. Перебираю в голове отвратительные пазлы, а картинка не складывается. Ну никак!

Максиму нужно что-то ответить, но что, когда я ничего не помню?

Я никому в руки не давала свой телефон, и уж тем более осознанно не принимала дурь, если только мне её не подсыпали. Когда и во что? В латте? В шампанское? И, главное, кто?

В тот вечер я была с подругой. Мы посетили кафе. Она же не могла испортить напиток?.. Ксюша не взяла бы такой грех на душу. Или взяла?

Может быть это сделал бармен по чьей-то просьбе? Или кто-то из толпы празднующих ребят? Но кто? И почему именно мне? Не Ксюше? И не какой-то другой девчонке? Откуда взялся Илья? Я точно ему не звонила…

Ощущая спиной тяжелое дыхание Пожарского, ещё больше путаюсь в мыслях. Голова вот-вот расколется надвое. Как вспомнить всё, когда в закромах памяти пусто. Там чистый лист.

— Где я оступилась? В чём? — спрашиваю скорее себя, чем того, кто не выпускает меня из рук."

"Во рту пересыхает, язык становится свинцовым, прилипает к небу. Я едва слышу свой голос. Ноги ещё больше ослабевают, слегка подкашиваются. Колени дрожат. Но я нахожу в себе силы обернуться к Максиму и заглянуть ему в глаза.