Наследник по крови (СИ)

— Зачем ты всё усложняешь?

— Это не я усложняю, а ты.

Макс хмыкает, будто я сказала какую-то нелепицу.

— Тебе было плохо со мной?

— Нет.

— Я тебя чем-то обидел?

Распаренная и разомлевшая под горячей водой, сейчас я совершенно ничего не хочу анализировать, поэтому выдаю то, что чувствую и что первым приходит на ум:

— Обидел. Ты знал, что не сможешь мне принадлежать, но всё равно влюблял в себя… медленно и уверенно воровал моё сердце…

— Нет, Ива. Свой выбор ты сделала сама. Ты дала мне этот шанс. Позволила себе испытать кайф от нашей близости. Забудь о других. Попробуй посмотреть на жизнь иначе. Возьми от неё то что жаждешь и наслаждайся. Не усложняй. Ответь мне честно, ты хочешь рожать?

— Я?.. Я не знаю… — отвечаю, и меня охватывает абсолютный шок.

Глава 18

Ива

Господи, я схожу с ума…

Я действительно не знаю, зачем мне этот ребёнок.

Я молодая и неопытная. Без высшего образования и финансовой поддержки. Мне всего двадцать два и родители меня не поймут. Скорее осудят…

До встречи с Пожарскими я мечтала о другом будущем: закончить учёбу, получить диплом врача и начать карьеру в медицинской профессии. В планах было заняться любимым делом и уж потом рожать детей.

А сейчас что?

Что мне делать сейчас?

Становиться матерью одиночкой?

Мой ребёнок никому кроме нас с тётей не нужен.

Права была тётя Лара, когда говорила, что от мужчин одни беды. Как же она была права…

— Иванна… — голос Макса вырывает меня из прострации.

Фокусируюсь на лице Пожарского, маскируя под струями воды бегущие слезы.

Говорят, они очищают душу и облегчают сердце, но это ни хрена не так! Неправда!

Я плачу, а легче не становится.

— Какой у тебя срок? — спрашивает Максим, не выпуская меня из рук.

— Я не знаю, — сдавленно лепечу. — Я не делала УЗИ. По моим подсчетам около шести недель. По акушерским почти восемь.

Макс хмурится, несколько секунд что-то сосредоточенно обдумывает, а затем безжалостно обрушивает на меня категорическое заявление:

— В последнее время Илья увлекался наркотой. Учитывая ситуацию, в которой ребёнок был зачат, от него лучше избавиться.

— Ты тоже ею увлекался? — вынужденно жалю Максима словами.

Знала бы, что придётся так жёстко унизиться, никогда бы не набрала его личный номер.

— Что за чушь? — недоумевает Макс.

— Это ты несёшь полную чушь! — осмеливаюсь возразить. — Повторюсь, раз в год и палка стреляет. Что, если ребёнок твой?

— Блядь, Ива, не начинай, — выцеживает Пожарский, аккуратно выпуская меня из рук и приступая интенсивно намыливать себя гелем для душа.

— Твой железобетонный аргумент применяется к обеим вариантам? — распаляюсь я, где-то глубоко в душе надеясь на то, что всё-таки он причастен к моей беременности.