Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

И тут, как будто что-то почуяв, Агнесс с удивлением, и даже каким-то испугом зыркнула на меня и шустро выскочила вперед, вытянув обе руки вверх.

Вся магия, которую я с таким усилием собрала в своей ладони, просто испарилась, превратилась в жалкие крохи, тут же до остатка высосанные Агнесс.

Сестрица вышла на сцену.

И сейчас ей не было равных.

Паучиха подступила к колодцу и положила на грубо обтесанный камень свою изящную руку, от которой в колодец тут же хлынули голубые струи воды, подсвеченные синей магией.

Очищающей, живительной струйной магией.

МОЕЙ МАГИЕЙ!

Целый поток, мощный, как водопад!

Многие присутствующие не сдержали восклицаний, криков, радости.

Что ж, эта поганка прекрасно научилась пользоваться силой, украденной у меня!

А когда Фармогост поднял из колодца ведро, полное кристально чистой, прохладной воды, то все в полном восторге закричали и захлопали, а некоторые работники фермы упали перед Агнесс на колени.

Она очистила колодец от мареновой чумы.

Детишки тот час принялись пить эту водичку и брызгаться, женщины смеялись, мужчины воздавали хвалы.

Пастораль, ей-богу, пастораль!

А я… Я сейчас чувствовала только зудящую пустоту внутри.

Оказывается, когда у тебя высасывают магию – это больно. Это мерзко и неприятно. Даже такие крохи, что подобрала у меня Агнесс.

Судя по ее виду, она даже не поняла, что я это поняла!

На том самом месте моей души, моего сознания, где должна была быть моя сила, сейчас находилось мутное светлое бесконтрольное пятно, как будто вычищенное, выскобленное Агнесс.

Как она заполучила силу Фионы?

Когда?

Я должна это выяснить.

– Благодарим вас за оказанную милость! – с почтением поклонился Фармогост. – Правду говорит людская молва, что Избранная великодушна, добра и чиста сердцем. Мы будем славить вас, как спасительницу Паперрино, госпожа!

– Ах, не нужно, ведь это мой долг, – ласково улыбнулась Агнесс. – Моя сила была дана мне водным духом Сэй Дзеном, чтобы помогать жителям империи – таково мое предназначение!

В общем, одно сплошное умиление, записанное на кристальон и транслируемое всем.

Бланшар был прав – контраст между мной, которая истерила и вела себя, как чванливая выскочка, нарядившаяся в бархат и шелка, и милой, простой, одаренной Агнесс был очень ярким.

Пока все славили сестрицу, я тихонько подошла к Чичи.

– Почему вы были так жестоки со мной на испытании? Ведь мы же дружили и помогали друг другу. Вместе ходили на дойку, вместе пели песни. Вместе болтали за вечеркой, плели друг другу косы, рассказывали страшные истории про Марену. Липа Шиппи никогда не повышала на меня голос, не то, чтобы холодной водой облить! Она была подругой моей мамы, заботилась обо мне, когда та ушла, покинула меня. Почему вы так себя вели?

Смутившись, бывшая подруга отвела глаза.