Наследница драконов

На стратегических местах отрастим шипы, небольшие, в полпальца. Но кто схватится – мало не покажется. Да, надо бы еще прикрыть волосы, чтоб не лапали. А теперь снова вернусь к отраве в крови – что же такое убойное было в фитилях тех свечей?

Когда меня, как мешок овса, сгрузили с лошади и потащили в какой-то дом, я все еще не могла двигаться. Разбойники окончательно решили мою участь – «цыпочку» заказчику не отдавать, оставить постельной игрушкой для шайки. Если к весне буду жива – продать в бордель. Взяться за меня хотели прямо сейчас, пока не брыкаюсь.

Я чувствовала, что закипаю от гнева – да, физически сделать они мне ничего не могли.

Но те гнусные вещи, которые они говорили, их сальные взгляды, тянущиеся ко мне грязные лапы сводили с ума. Сейчас, бросив мое оцепенелое тело на кровать, бандиты собирались тянуть жребий, кто изнасилует меня первым. Ярость обожгла горечью горло. Ну все, достали! – сейчас подпалю к троллевой матери этот притон!

На границе сознания раздалось ржание:

– Что разлеглась? Мало наслушалась?

Мой единорог! Конечно! Отравы было достаточно, чтобы парализовать хрупкую девушку, но для лошади такое количество, что троллю блошиный укус! Тем более что единороги имеют иммунитет к большинству ядов.

Самая длинная соломинка досталась прыщавому с козлиной бородой Сивому. Мужик подошел к кровати, ухмыльнулся, наклонился, потянулся рукой к моему лицу… и это переполнило чашу закипавшего гнева. Мир мигнул, а потом кто-то тонко завизжал. Кровать под лошадиным телом затрещала и развалилась на части. Я, перевернувшись, вскочила на ноги.

– Ой, единорог! А девка где?

– Девка стала единорогом? Эх-х, жаль…

– Ни фигасе, мужики! И впрямь единорог!

– Дык единорог – еще лучше! Щаз завалим, знаешь, скоко маги дают за рог и шкуру? Они из него декокты делают! Богачами будем!

В меня полетел нож, брошенный Сивым.

И упал, отразившись от силового щита.

Злобно взвизгнув и оскалив зубы, бросилась к ненавистному «первому». Удар рога снизу вверх – и Сивый ошарашенно уставился на развороченную грудную клетку с белыми осколками ребер и выпавший из живота перламутрово-фиолетовый клубок кишок.

Что было дальше, я запомнила смутно – сознание отключилось, дав волю ярости и инстинктам.

Нескольких разбойников я сожгла шаровыми молниями прямо в комнате, загнав их в угол с обломками кровати. Потом вышибла копытами дверь, которую кто-то подпер поленом снаружи, и вылетела в коридор. Еще три пущенных огненных шара – и три воющих и катающихся по полу горящих существа, в которых нет ничего человеческого.

Когда я выскочила из дверей дома, обитатели лагеря встретили меня залпом в упор из десятка арбалетов. Болты попадали на землю, не причинив вреда, но моя ярость поднялась огненным штормом.