Наследница драконов

Достойная Настоятельница уже поднялась… как я вовремя успела! А кто же тогда сопит в кровати? Ага, вот тот, чьи портки висят на спинке стула, и почивает под пуховым одеялом!

Теперь надо присмотреть за туалетом достойной Матери, а то вдруг спросонья чего перепутает? Морок на пару предметов, легкий ментальный щелчок по лбу — угу, отлично! Добившись искомого результата, вернулась к себе.

Тиану превратился в Ирис, Арден прикрылся невидимостью, я изобразила саму себя, вариант — немочь бледная, и мы поплелись на заутреню. Ти потирал поясницу, похоже, его продуло, я не выспалась и готова была кусаться.

Унылые серые коридоры, лестницы со слишком высокими и узкими ступенями, каменные стены… смотреть тут было решительно не на что. Наконец длинный проход привел нас в сумрачный зал с высоким сводчатым потолком и каменной статуей Цецилии восьми локтей высоты у дальней стены. Мать-настоятельница уже была тут. Бросив укоризненный взгляд в нашу сторону, матушка поднялась на возвышение у ног святой.

Монашки, глядя на свою начальницу, изумленно захлопали глазами и зашептались. Но, похоже, скандала, который я хотела спровоцировать, не выйдет… больно затюканными были обитательницы этой твердыни благочестия.

Значит, надо помочь…

Прищурилась. Статуя Цецилии повернула голову и с брезгливым удивлением на лице уставилась на голову Настоятельницы. Монахини округлили глаза. Одна мягкой черной кучей без чувств осела на пол. Стоявшая спиной к святой Мать негодующе уставилась на нарушительницу устава, не понимая, чего это та с утра на ногах не держится. И только открыла рот, чтобы высказать все, что думает по поводу неподобающего поведения и разнузданности некоторых сестер, как каменная святая простерла длань, протянула ее к головному убору главной блюстительницы монастырской нравственности и двумя пальцами сдернула с головы.

И встряхнула, явив всем на обозрение мужские кальсоны с расстегнутой ширинкой. Да-да, сегодня поутру достойная Мать, личный пример для каждого и неусыпный страж моральных устоев для всех, слегка напутала с предметами туалета и вместо чепца повязала на голову портки своего коллеги из мужского монастыря.

Почувствовав прикосновение, Мать-настоятельница обернулась, вытаращила на ожившую святую глаза и завизжала резаным поросенком, глядя, как статуя брезгливо поднесла портки к носу, понюхала, фыркнула и отшвырнула прочь.

Пригрозив продолжающей визжать Настоятельнице пальцем, Цецилия задумалась, потом приподняла подол длинного одеяния и отвесила грешнице пинка. Та, завывая на лету, словно баньши, которой тролль ногу отдавил, задом наперед точно вписалась в дверной проем и улетела во двор, где и впахалась в мокрую клумбу.