Наследница драконов

Наверное, именно поэтому моя прабабка вела дневники, где некоторые страницы представляли собой списки из десяти-двадцати дел, напротив каждого из которых стояли галочки — выполнено! В итоге я завела толстенную тетрадь в кожаном переплете и начала записывать туда важные мысли, приходившие в голову идеи, существенную информацию и списки неотложных задач. Полегчало.

* * *

Сегодня суббота — какая радость! Последний учебный день на этой неделе — и всего четыре пары. Открыла глаза — за окном еще ночная тьма, а вот Арден уже проснулся и тихо лежит напротив — только глаза блестят.

«Привет, Ар!»

«Привет! Скажешь?»

С того момента, когда мы чуть не погибли на пути к сакральному озеру, прошло немногим больше двух недель. И всего две недели миновало с тех пор, как мы с Арденом, разобравшись в чувствах, признались друг другу в любви. Мне до сих пор иногда снились кошмары, в которых я снова билась над окаменевшими телами любимых, а у Ара были свои заморочки — с утра пораньше он начинал сомневаться: я его люблю или это ему приснилось? Тараканов в чужих головах при таких количествах собственных я уважала и никогда не отказывалась подтвердить, что «нет, не приснилось, да, люблю!».

"

"Протянула руку и погладила Ара по липу. Потом потянулась губами: «Люблю. Ты меня поцелуешь?» Мимолетное нежное касание, улыбка, и мы уже поднялись с кровати. Шон и Ти могли поспать еще час, а нам было пора. Умыться, одеться, проглотить на бегу кружку горячей тайры — хорошо, что магией можно довести жидкость до нужной температуры почти мгновенно, — схватить тетради и выскочить за ворота. Можно было бы ходить через телепорт, можно ездить верхом. Но мы с Аром решили не реже трех раз в неделю бегать до Академии: пара лиг разминки при сидячем образе жизни будут совсем не лишними! Вот только вставать приходилось еще затемно.

Бок о бок, постепенно набирая темп, мы неслись по спящим улицам, прохладным и влажным после ночного дождя… Хорошо-то как!

Первой парой стояло «Законодательство Тер-Шэрранта». Судя по дотошности и неспешности, с которой лорд Каршинн читал свой предмет, в душе он был гномом. С длинной седой бородой. Я сглотнула зевок — то, что Каршинн наговорил за полчаса, можно было уместить в десять минут. Нет бы дал еще поспать! Перевела глаза на портреты, висящие на стене над кафедрой, и задумалась о гномах и их бородах.

Очнулась тогда, когда в аудитории послышались сдавленные смешки и всхрюкивания, а Ар пихнул меня локтем в бок: «Бель, немедленно прекрати!» Ой! Оказывается, я в задумчивости наколдовала трем портретам, на которых были изображены два важных неизвестных мне дядьки и одна тетка, седые бороды. Которые доросли до багетных рам… а потом их переросли и теперь трепались вдоль стены на идущем от двери сквознячке.