Наследница драконов

Потом двинулся по периметру сада – наверное, паранойю эльфы пестуют в своих отпрысках с колыбели.

К тому моменту, как мы закончили осмотр особняка и прикинули, что из необходимой обстановки нужно туда купить в первую очередь, я почувствовала, что смертельно проголодалась и страшно устала – длинные концы пешком по булыжной мостовой в неудобных туфлях и обилие новых впечатлений сделали свое дело.

Ти улыбнулся, глядя на оккупировавшую стул блаженно вытянувшую ноги обмякшую меня, а потом рывком сдернул с насиженного места.

– Я по пути заметил симпатичный трактир. Если поторопимся, успеем перекусить.

Вроде бы в меню значились жареная баранина с картошкой и булочки с корицей, к которым ты принюхивалась на рынке, – сообщил эльф.

Мог бы дальше и не стимулировать – я почувствовала, как рот наполняется слюной.

Полчаса спустя мы сидели в полупустом прохладном сводчатом зале, расположенном в полуподвале углового дома по пути к дворцу. Ти устроил меня спиной к стене, сам расположившись так, чтобы отгородить от снующих по проходу посетителей и прислуги. Я снова вытянула гудевшие ноги и сыто щурилась, с интересом рассматривая публику, сидящую за массивными деревянными столами.

Люди ели, разговаривали, пересмеивались. Вообще, обстановка казалась намного более дружелюбной и свободной, чем на дворцовых трапезах. И мне это нравилось.

Отхлебнув из глиняной кружки яблочного компота, показала Ти на невысокий пустой помост в тупиковом торце зала:

– А это зачем?

– В трактирах часто выступают певцы, барды, актеры. Те, что поплоше, работают за еду, а хорошие договариваются с трактирщиком о доле с выручки."

"Интересно-то как! Вот бы послушать… На балах песен не пели, а никогда не бывавший на войне дядя Фирданн обожал марши – их мы все в принудительном порядке и слушали, когда лорду Регенту стукало в голову приобщиться к искусству.

Словно отвечая на мою просьбу, на помост поднялся седой мужчина с лютней в руках. Присел на стоящий там стул и стал перебирать струны, наигрывая обрывки мелодий, пока шум в обеденном зале не стих.

– Отрабатывает обед, – шепнул мне Тиану. – Похоже, этот не из известных. Но опытный. Послушаем?

Пальцы мягко пробежались по струнам, мужчина чуть улыбнулся и запел приятным хрипловатым голосом:

А у моей тайны – синие глаза,Не сравнится с ними даже бирюза,В них сиянье неба, океана цвет —Ничего прекрасней в целом мире нет.

А у моей тайны – косы ниже плеч,Я горю и таю от полночных встреч.И пускай свиданье оборвет рассвет,Ничего желанней в целом мире нет.

Я замерла после первых же строк, завороженная словами и мягкими переливами напевной мелодии. Это же песня обо мне! О нас с Тиану! И одновременно с этой мыслью пришло осознание того, что я могла бы понять и раньше – я влюбилась.