Изобличитель. Кровь, золото, собака

Губернским предводителем дворянства князя Тураева избрали как-то по привычке – но должность эта, известно, чисто почетная, доходов не приносит. Пока что они держались на определенном уровне, но это, по выражению кого-то из самбарских остряков, напоминало езду на велосипеде: перестал крутить колеса – упадешь…"

"Княжеская чета держалась так, словно ничего не происходило, и продержаться так, пожалуй, могла еще долго. Однако давненько уж поступала как многие: принимала у себя десятка два подающих надежды молодых людей, дворян конечно (две дочери и ни единого сына, если не считать бедняжку Додо, а его считать никак не следовало).

Попали в это число и Ахиллес с Петей, исправно посещавшие салон княгини. В последние дни князь с княгиней были особенно любезны с Ахиллесом – а дело, конечно, в том, что один из их родственников жил в Красноярске: был знаком с Сабуровыми – и, было у Ахиллеса такое подозрение, отписал им о дядюшкином наследстве. Тимошин, по причине плебейского происхождения в салоне княгини не принятый, но ничуть этим не огорченный, как-то сказал Ахиллесу – не столь уж успешны дела у их сиятельств, Ахилл, коли и ты со своим не особенно и великим наследством смотришься завидным женихом. Ахиллес пожал плечами и промолчал. Обе девицы ему нравились, и не более того – симпатичные, прочитавшие немало книг, остроумные собеседницы. И только, сердце не колыхнулось ни разу, а уж теперь…

Вот он и надеялся теперь, что хорошие отношения с Тураевыми помогут замолвить за Петю пару слов, убедить их, что они погорячились, что похитителя нужно искать в другом направлении. И ничуть не кривил бы душой: по его глубокому убеждению, Петя был не из тех, кто способен украсть драгоценность, не тот человек.

Дверь ему открыл лакей в ливрее и напудренном парике – остатки былой роскоши екатерининских времен, когда таких вот молодцов по особняку бродило с полсотни. Принял у Ахиллеса фуражку и перчатки, проводил в большую приемную, выразил уверенность, что господину подпоручику скучать придется недолго – княгиня уехала к кому-то с визитом, мадемуазели отправились на лодочное катание, дома только его сиятельство, но он занят с управляющим. Ахиллеса это вполне устраивало – ему, собственно, и нужен был только князь; казалось, мужчина с мужчиной договорится быстрее и легче.

Ведь еще Шерлок Холмс сказал: «Опасно отнимать у тигрицы тигренка, а у женщины – ее заблуждение». Княгиня, увы, как нынче модно, женщина экзальтированная – что в переводе на нормальный язык означает чуточку нервная.

– Желаете что-нибудь прохладительное? Вина, быть может? – Лакей и не думал уходить – из вежливости, конечно, знал, стервец, что Ахиллеса в доме всегда принимают радушно.

– Ничего не нужно, голубчик, – небрежно сказал Ахиллес.