Изобличитель. Кровь, золото, собака
Купец Пожаров обратился за помощью к подпоручику Сабурову, чтобы разобраться, кто из трех его приказчиков ворует из кассы.Взяв в помощники своего денщика Артамошку, Сабуров начал тайно следить за приказчиками и вскоре выяснил, что один из них – Качурин – вовсе не тот, за кого себя выдает.Оказалось, этот тип скрывает, что окончил полный гимназический курс и имеет чин прапорщика. Господа с таким образованием и чином в приказчики не идут.А еще стало известно, что, переодевшись, наклеив усы и нацепив парик, приказчик Качурин тайно посещает какой-то странный дом…
– Знаете, я от безнадежности тоже об этом подумал, расспросил пани Катарину… Ей эта мысль пришла в голову очень давно, когда с Казимиром стало твориться что-то непонятное. Нет, ничего такого… Они спокойно проходят мимо икон и распятий, Иоланта носит декольтированные платья, и у нее всегда на шее крестик. Казимир тоже креста не снимает. Насчет остальных она не знает. Разве что однажды подкладывала Дульхатину икону под кровать, но без видимых результатов…
– Значит, это люди, – сказал Ахиллес. – Всё за то.
– Но вы допускаете, что Казимир попал в сети каких-то аферистов?
– Допускаю, – сказал Ахиллес.
– И что же? Я тоже кое-что слышал и читал. И уж что накрепко уяснил: эта публика норовит вытянуть из простофили побольше денег…
– Да, есть у них такая милая привычка… – сказал Ахиллес. – Иначе зачем и огород городить?"
"– Да, в этом смысле везде одинаково – что у нас, что за границей… Ахиллес Петрович, я верю, что вам, с вашими-то способностями, удастся это предотвратить…
– Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы я отправился… Кстати, как называется имение?
– Красавино.
– Да, пожалуй… Вот только… Как мне объяснить свое внезапное появление в имении совершенно незнакомого человека?
– Я все продумал, – сказал Лесневский.
Должно быть, Ахиллес не смог скрыть радости на лице – Лесневский, цепко глянув на него, поторопился добавить:
– Ахиллес Петрович, я верю, что вас связывают настоящие чувства, и мысленно готов к предстоящей свадьбе.
– Даю слово, – твердо сказал Ахиллес.
– Вот теперь я совершенно спокоен… – Он глянул на часы.

















