Изобличитель. Кровь, золото, собака

Если месторождение достаточно богатое… а оно наверняка такое и есть, вы только посмотрите, как, не в силах сдержаться, скрипит зубами господин Тучин, – ему наверняка был обещан жирный процент со сделки…

– Золотое дно… – вырвалось сквозь стиснутые зубы у помянутого господина.

– Верю, – сказал Ахиллес. – Вон как вас корежит… Да и мадемуазель Иоланта чуточку подрастеряла прежнюю невозмутимость. И пан Мачей уже не скорбит о своей промашке, он скорбит о больших деньгах, которые никогда не увидит… Золотое дно. Вы и не представляете, какой вы богач, пан Казимир. При случае поговорите со старшим братом, он как раз занимается серой и серным колчеданом.

Тем более что расходы на вывоз будут минимальными – железная дорога пролегает менее чем в пяти верстах отсюда. Вы, кажется, недовольны? Странно…

– Золотое дно – это заманчиво, – сказал пан Казимир со всем шляхетным гонором. – Но рудники… Шахты, или как их там… Они же испортят наши красивейшие места…

– Старый идиот! – зло рассмеялась Иоланта.

– Ну, я думаю, не все так страшно, – сказал Ахиллес. – Ведь ваш брат как раз и сдает в аренду часть своих земель для добычи серного колчедана и серы.

Наверняка можно найти какой-то компромисс, сдать в аренду только те земли, что не испортят здешних очаровательных пейзажей… Погодите-ка…

Он встал, подошел к высокому окну, отдернул тяжелую портьеру и не без усилий распахнул створку. В лицо ему хлынул влажный ночной воздух, и он отчетливо расслышал не так уж и далеко топот нескольких лошадей, идущих полным карьером. Удовлетворенно улыбнулся: пристав не подвел, выполнил все, как обещал.

Вернулся к столу, сел и по примеру пана Казимира вытащил портсигар.

Сейчас папироса казалась особенно вкусной.

– Я не знал ни о каких убийствах! – чуть ли не истерически выкрикнул Мачей. – И не подозревал, что тут такое… Мне заплатили сто рублей золотом, я и нарисовал…

– Поздравляю, господа преступники, – усмехнулся Ахиллес. – Вот и обнаружилось слабое звено, даже быстрее, чем я думал. То ли еще будет… Ну вот, все кончено, сюда скачет полиция, остается разве что пофилософствовать чуточку. Я не большой знаток Библии, но Екклесиаста читать люблю. Чудесно писал человек. «И высоты будут им страшны, и на дорогах ужасы» – это из него.

И это о вас, неуважаемые господа, вы нагромоздили столько страхов и ужасов, что они могли оказаться только делом человеческих рук, а не чего-то потустороннего… Я все сказал, что хотел. Остальное – уже не мое дело.

Копыта гремели уже на подъездной аллее. Потом по лестницам загрохотали сапоги. Потом дверь распахнулась, и быстрым шагом вошел пристав Кривошеев, а за ним с полдюжины конно-полицейских стражников, среди которых ростом и усищами выделялся Панкстьянов.