Изобличитель. Кровь, золото, собака

 – Это не безумие, это любовь. Никто сюда не войдет, никто не знает, что я здесь, никто не примется меня искать. Отец уплыл по делам в Серпинск и вернется только поздно вечером, а мама… – она фыркнула, справившись с последней пуговицей. – А мама у меня изрядная идеалистка. Представляешь, она свято верит, что гимназистки последнего класса даже не знают, что такое поцелуй, не говоря о чем-то большем. А все эти… скандальчики с гимназистками как-то прошли мимо нее. Наконец, ты сам виноват. Разбудил во мне женщину, вот и изволь теперь расхлебывать… Иди сюда. Я люблю тебя…

…На узкой кровати Ахиллеса им было тесно, но они не обращали внимания на это неудобство.

Лежали обнявшись, тесно прижавшись друг к другу, и это было прекрасно.

– У нас ведь все замечательно?

– Замечательнее некуда, – сказал он."

"– Еще год и два месяца… – грустно сказала Ванда.

– Ты знаешь, а ведь этот срок можно сократить более чем наполовину…

– Правда? – спросила Ванда с надеждой.

– Чистейшая, – сказал Ахиллес. – Мне для этого достаточно лишь подать в отставку. Скажу по секрету, я не так уж и дорожу службой. Ты уехала бы со мной в Сибирь?

– А там не страшно жить? – с некоторой опаской спросила Ванда.

 – Я не раз слышала, что у вас там медведи по улицам ходят…

– А уж я сколько раз эту байку слышал и в Чугуеве, и здесь… – засмеялся Ахиллес. – Это все сказки, кохана. Самый страшный зверь, который у нас может бродить по улицам, – пьяный дворник. И то до первого городового. – Он мечтательно уставился в потолок. – У нас там – губернский город, не меньше Самбарска, но гораздо красивее. И наш Енисей не уˆже вашей Волги. А вокруг города – красивейшие пейзажи, невысокие горы, по-нашему – сопки, покрытые сосновыми лесами…

– У тебя прямо-таки поэтический восторг в голосе звучит, – сказала Ванда без тени насмешки.

– Это – родина, – сказал Ахиллес. – А я там больше двух лет не был. Я бы тебе показал столько интересного и красивого… У тебя был бы дом лишь немногим меньше вашего. Кстати, у нас там и костел есть – поляков в городе хватает. Один из них лет тридцать назад оказал моим землякам неоценимую услугу – открыл первый в губернии пивной завод. Что ты смеешься? До этого пиво приходилось возить за тридевять земель… Так поехала бы?

– Конечно, коханый, – сказала Ванда дразнящим шепотом, что обычно означал у нее призыв к новым свершениям под штандартом Амура.

 – Я бы с тобой поехала, даже если бы там и в самом деле шатались по улицам медведи. Ты еще этого не понял?

…Когда Ахиллес вышел из флигеля, Артамошка, развалясь на скамейке у крыльца, упоенно лузгал семечки, ловко сплевывая гроздья шелухи в жестяное мусорное ведро. Проворно вскочил и вытянулся.

Ахиллес подал ему серебряный двугривенный:

– Это Никодиму за труды.