Изобличитель. Кровь, золото, собака

Что же, заведение небольшое, но репутацией пользуется хорошей, безусловно, доходное… Искренне надеюсь, что вы мне не соврали, и Анна Федоровна все подтвердит… Вам пока что придется посидеть в гостиной вместе с остальными – до того момента, когда я завершу здесь допросы.

И встал, недвусмысленно давая понять, что беседа окончена. Сидельников повторил:

– Остается полагаться на честное офицерское слово…"

"И вышел в коридор, направился в гостиную. Склонившись к уху околоточного, Ахиллес сказал тихонечко:

– Яков Степанович, пошлите Кашина на улицу. Пусть свистом вызовет подмогу.

А когда появится ближайший городовой… – и произнес еще несколько фраз.

Околоточный так же тихонечко ответил без малейшего удивления:

– Нет никакой надобности, господин подпоручик. Это заведение в нашей части, и без сыскной сами знаем, да уличить пока не можем. Дело в следующем…

Его рассказ занял минуту, не более. Закончив, околоточный спросил тоном, в котором проглядывал тот же охотничий азарт:

– А дальше какие распоряжения будут?

– Несложные, – сказал Ахиллес. Побеседую со всеми находившимися в доме в момент убийства женщинами, а дворника Фому оставлю на десерт… Приведите ко мне прежде всего…

Чуть подумав, он решил начать, так сказать, по восходящей.

Из трех женщин ниже всех стояла…

– Приведите ко мне служанку Дуню, – сказал Ахиллес. – Потом приведите кухарку Марфу и в завершение – хозяйку.

Ждал он недолго. Служанка Дуня встала в дверях, по простонародной привычке засунув руки под фартук.

– Проходите, Дуня, садитесь, – сказал Ахиллес. – Вам не помешает, если я трубку закурю?

– Да что вы, барин, – отозвалась она каким-то вялым голосом. – Барыня изволят курить, я притерпелась…

Разжегши трубку, Ахиллес присмотрелся к ней.

Ничего не скажешь, девица симпатичная – и есть такое впечатление, что бойкая, не робкая, всегда готовая почесать язык с кавалером, а то и зайти чуточку подальше. Вот только выглядела она сейчас не лучшим образом: бледная, синие тени под глазами, лицо унылое, голос вялый и безразличный. Можно и в самом деле сказать, что она вчера и впрямь, выражаясь простыми солдатскими словечками, изрядно надрызгалась и мается сейчас похмельем – но есть некие неуловимые отличия…

– Давно служишь на этом месте, Дуня? – спросил Ахиллес мягко.

– Четвертый год, барин, – тем же невыразительным тусклым голосом ответила она.

– Местом довольна?

– Премного довольна. Барин с барыней не из тех, что кричат да придираются по пустякам, хорошие господа. На прежнем месте были не в пример хуже… И работы не сказать чтобы много. В самый раз. Куда же от нее денешься, от работы…

– Да, действительно, – кивнул Ахиллес. – Вот и мне от работы никуда не деться, да множеству народа… Расскажи-ка, Дуня, мне про прошлую ночь.